Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Медленно помотав головой и тяжело выдохнув, Гермиона склонила голову на плечо Джинни.

— Мы так и не поговорили о том, что произошло, — прошептала Уизли, поглаживая подругу по виску. — Я знаю, что ты злишься на нас.

— Я злюсь только на себя, — хрипло ответила Гермиона. — Вы здесь ни при чем.

— Нет, — Джинни поджала губы. — Я должна была понять, что что-то не так. Мы все должны были. После нашего последнего разговора… — девушка замолчала, и её лицо помрачнело. — Я не сразу рассказала Гарри о том, что происходило. Мы просто… Мы просто были так заняты друг другом, что в какой-то момент я забыла. А потом ты исчезла, — Джинни крепче прижала голову подруги к своему плечу, боясь встретить её обвиняющий взгляд. — Мы с Гарри и Роном сразу бросились на поиски. Пришлось обратиться в Министерство. Сначала тебя посчитали соучастницей, представляешь? Авроры обыскали все, что можно. Мы сбились с ног, но в ночь перед пожаром появился Блейз и рассказал о том, где ты находилась все это время. Он пообещал, что приведет тебя к нам, но запретил говорить об этом аврорам до определенного времени. Упомянул лишь, что Малфой и Нотт придумали какой-то план, которому никто не должен помешать. Гарри отдал ему порт-ключ, ведущий в дом на Гриммо, но в назначенное время никто там так и не появился. Тогда мы решили, что медлить больше нельзя. Особняк Паркинсонов атаковали авроры. На то, чтобы взломать защиту, потребовалось некоторое время. Когда авроры ворвались в дом, там никого не оказалось. Блейза тоже начали подозревать: все подумали, что он соврал, чтобы отвлечь авроров от слежки за Пожирателями, — Джинни тяжело вздохнула и зажмурилась. — Блейз появился на Гриммо за час до полуночи — весь в грязи и с бешеными глазами. Его трясло. Пришлось несколько раз переспрашивать, чтобы понять, в чем дело… — Уизли еще раз провела ладонью по пышным волосам подруги и вздрогнула, когда Гермиона резко подняла голову. В карих глазах не было ни упрека, ни злости. Они не выражали ничего.

— Самое ужасное в том, что авроры отреагировали не сразу, потому что сомневались в правдивости слов Блейза. Думали, что Пожиратели приготовили ловушку. Конечно, они использовали веритасерум, но пропало столько драгоценного времени! Гарри и Рон хотели направиться в Малфой-мэнор сразу, но их остановили. Мой брат настолько разбушевался, что аврорам пришлось его оглушить, — Джинни кисло улыбнулась. — В конце концов, информация подтвердилась, и Аврорат почти в полном составе отправился на оцепление Малфой-мэнора. Мне страшно представить, что было бы, если бы они появились позже. Гермиона! — она заметила, как подруга отстраняется от неё, и вся сгорбилась, чувствуя острый стыд. — Мне так жаль!

— Я допустила ошибку и расплатилась за это, — Гермиона остановила тревожный взгляд на двери, за которой двадцать минут назад скрылся Гарри. — Вы помогаете мне сейчас.

— Будем надеяться, что переговоры пройдут успешно, — робко заметила Джинни, стараясь поскорее замять тему. — Рон очень переживает. Он чувствует себя виноватым, поэтому не знает, как лучше подступиться к тебе.

— Я поговорю с ним позже, — Гермиона нахмурилась, вспомнив о той дистанции, на которой держался от неё Рон. Он словно боялся, что она вдруг разозлится, взорвется или вовсе набросится на него с кулаками. Что ж, повод для этого был, но Гермиона не чувствовала обиды или гнева. Поведение Рона заставляло её сердце болезненно сжиматься — в памяти неясными вспышками возрождалось что-то родное и светлое, но невероятно далекое.

— Спасибо, — искренне прошептала Джинни. Вся семья Уизли невероятно переживала за Гермиону. Особенно Молли, из-за нервов сваливающая всю вину на Рональда. Она беспрестанно укоряла сына в том, что он отвлекся и не уследил за безопасностью собственной девушки. Когда выяснилось, что Рон и Гермиона в отношениях уже не состоят, миссис Уизли просто рвала и метала.

Послышался щелчок двери, и Гермиона с готовностью вскочила на ноги. Взгляд Гарри рассеянно прошелся сначала по ней, потом по Джинни, а затем опустился в пол.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что он сказал? — дрожащим голосом спросила Гермиона, хотя уже знала ответ. Её ногти болезненно впивались в ладони, но ничто кроме внутреннего смятения не имело значения.

— Давайте выйдем, — Гарри оглянулся на навострившую уши секретаршу и кивнул Джинни.

Втроем они безмолвно покинули кабинет и некоторое время шли по коридорам Министерства, ловя заинтересованные взгляды.

— Что он сказал, Гарри? — низким голосом повторила волшебница, хватая его за рукав. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, ведя безмолвный диалог.

— Визенгамот не может позволить тебе быть свидетелем защиты. Они говорят, что твоё восприятие было искажено действием чар. Все-таки это была магия, которая заставляла тебя…

— Нет, — Гермиона отшатнулась прочь, и её глаза блеснули яростью. — Они не могут запретить мне! Я поговорю с Кингсли снова, он поймет…

— Гермиона, — Джинни перехватила её ладонь, удерживая на месте. — Ты должна успокоиться.

— Я спокойна! — закричала она, а потом ошеломленно посмотрела на Уизли. — Прости. Да, прости, — пробормотала она, опуская взгляд. — Но я не могу позволить им забрать Драко. Не могу! Он ведь… Я давала столько показаний! Они использовали сыворотку правды, так почему…

— Тише, — Гарри привлек подругу к себе и крепко обнял. Он как никто другой знал, сколько пережила Гермиона после того пожара. Как только магическому обществу стало известно обо всем, что творилось у них под носами практически незаметно, газеты загудели кричащими заголовками. В статьях, зачастую наполненных буйными журналистскими додумками, Гермиона представлялась в различном свете. Кто-то считал её жертвой, кто-то — заблудшей душой или соучастницей. В любом случае, эти толки давили со всех сторон и не давали спокойно вдохнуть. Они практически сводили с ума, и, если бы не активная деятельность, Гермиона уже давно могла бы занять палату в Мунго. Каждый день она была занята тем, что бегала от кабинета к кабинету в надежде убедить органы Магического правосудия в том, что Драко заслуживает если не оправдания, то хотя бы смягчения приговора. Это давало силы продолжать вставать по утрам. Но теперь, когда последняя надежда на спасение испарилась, что-то внутри надорвалось, и отчаяние хлынуло по венам.

— Все будет хорошо, — повторил Гарри, поглаживая подругу по голове. — Они нашли человека, чьи показания можно считать действительными. Теодор Нотт будет свидетелем защиты.

— Теодор? — Гермиона испуганно замерла, вспомнив ту враждебность, которую Нотт испытывал к Драко. — Но ведь он многого не видел. Он не может…

— Это все, на что мы можем рассчитывать, — с сожалением прошептал Гарри.

— Ты так просто говоришь об этом! — Гермиона вырвалась и вздернула подбородок. — Мне больно думать о том, что я не смогу защитить его! Так как ты можешь так беззаботно говорить, что я ничего, совсем ничего не могу сделать, чтобы помочь Малфою?!

— Мне сложно понять это! — не выдержал Гарри, сжимая кулаки. — Ты ничего нам не говорила, совсем ничего! А потом просто исчезла, испарилась! Думаешь, нам было просто? Я, Рон, Джинни… Да все вокруг были чертовски напуганы! Мы с ума сходили, потому что не знали, где тебя искать. Никаких следов, никаких зацепок…

— Гарри… — предостерегающе зашипела Джинни, хватая его за запястье.

— Нет! — строго отчеканил он, поворачивая голову к своей девушке. — Недомолвки между нами всеми привели к катастрофе, так что я больше не собираюсь молчать, — и снова обратился к Гермионе:

— Почему ты ничего не сказала нам? Когда начала сближаться с Малфоем, когда влезла в дела Пожирателей… Ты даже не предупредила нас, прежде чем броситься вслед за ним!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я не могла… — схватившись за голову, процедила Гермиона. — Вы все перенесли так много боли! Я ничего не говорила, потому что не хотела тревожить. А потом все завертелось, и я уже не знала, как мне сказать о происходящем. Это слишком сложно…

— Мы столько пережили вместе, — Гарри укоряюще взглянул на неё. — А ты так и не поняла, сколько значишь для нас.