Танец с драконами - Джордж Мартин

Тирион пришпорил бока Милашки, заставив ее бежать быстрее, когда моряки принялись подбадривать его криком и улюлюканьем. Он не мог бы сказать наверняка, поощрением или насмешкой были эти крики, хотя определенные предположения у него имелись. Зачем я вообще позволил вовлечь себя в этот фарс?

Однако он знал ответ. Прошло уже двенадцать дней, как корабль заштилел в Заливе Скорби. Настроение команды было отвратительным и, похоже, только ухудшалось, когда ежедневная порция рома подходила к концу. Все, что им оставалось, — посвящать многие часы ремонту парусов, законопачиванию щелей и рыбалке. Джорах Мормонт слышал ворчание о том, что удача карлика от них отвернулась. Корабельный кок иногда еще потирал голову Тириона в надежде, что это принесет ветер, но остальные лишь бросали на него злобные взгляды всякий раз, когда он попадался у них на пути. Участь Пенни была еще хуже, ибо кок распространил идею, что тисканье грудей карлицы может оказаться тем самым средством, которое снова обратит удачу в их сторону. Он тоже принялся звать Милашку "Беконом", но из уст Тириона эта шутка звучала куда забавнее.

"Мы должны заставить их смеяться, — умоляла его Пенни, — мы должны заставить их полюбить нас. Если мы покажем представление, это поможет им забыться. Пожалуйста, м'лорд". И как-то, зачем-то, почему-то он согласился. Должно быть, из-за рома. Вино капитана закончилось в первую очередь. Ромом можно напиться гораздо быстрее, чем вином — совершил открытие Тирион Ланнистер.

Вот так он и очутился в раскрашенных деревянных доспехах Гроша верхом на свинье Гроша, пока сестра Гроша наставляла его в тонкостях шутовского турнира, который стал бы их хлебом и солью. Определенно, в этом была некая очаровательная ирония, учитывая, что однажды Тирион чуть не лишился головы, отказавшись сесть верхом на собаку по извращенной прихоти своего племянника. Однако ему все же оказалось непросто оценить весь юмор этой ситуации, сидя на спине у свиньи.

Копье Пенни опустилось как раз вовремя, чтобы затупленный конец чиркнул его по плечу; копье же Тириона вильнуло, когда он направил его вниз и с шумом ударил в угол ее щита. Она усидела. Он — нет. Впрочем, так и предполагалось.

Легко, как свалиться со свиньи… хотя падать с этой конкретной свиньи оказалось тяжелее, чем представлялось. Падая, Тирион свернулся клубком, вспоминая свои уроки, но все же крепко ударился о палубу и прикусил язык так сильно, что ощутил вкус крови. Он снова почувствовал себя двенадцатилетним, кувыркающимся по обеденному столу в большом зале Утеса Кастерли. В те времена рядом был поощрявший его труды дядя Герион, а не угрюмые моряки. Их смешки звучали редко и казались натянутыми, по сравнению со взрывами хохота, которые приветствовали выходки Гроша и Пенни на свадебном пиру Джоффри, а некоторые его злобно освистывали.

— Безносый, ты сидишь в седле так же мерзко, как выглядишь, — выкрикнул один тип с бака. — Видать, и яиц у тебя тоже нет, если позволил девчонке побить себя.

Поставил на меня монету, решил Тирион, пропустив оскорбление мимо ушей. В свое время он слыхал вещи и похуже.

Подняться в деревянном доспехе оказалось непросто. Он барахтался на спине, как черепаха. Но это хотя бы рассмешило нескольких моряков. Какая жалость, что я не сломал ногу, уж тут они бы завыли от восторга. А окажись они в сортире, когда я прострелил отцу кишки, то, наверное, гоготали бы так, что и сами обосрались бы вместе с ним. Но чего только не сделаешь, лишь бы умаслить этих проклятых ублюдков.

В конце концов Джорах Мормонт сжалился над Тирионом и поднял его на ноги:

— Ты выглядел дураком.

Так и задумывалось.

— Трудно выглядеть героем, сидя верхом на свинье.

— Должно быть, потому я и держусь подальше от свиней.

Тирион расстегнул застежку шлема, стянул его с головы и сплюнул комком кровавой розовой слизи:

— Такое ощущение, что я себе пол-языка прокусил.

— В другой раз кусай сильнее, — сир Джорах пожал плечами. — Сказать по правде, я видал турнирных бойцов и похуже.

Это что, похвала?

— Я упал с проклятой свиньи и прикусил язык. Что может быть хуже?

— Получить в глаз обломок копья и сдохнуть от этого.

Пенни спрыгнула с собаки — большой серой зверюги, которую она называла Хруст.

— Суть не в том, чтобы хорошо сражаться, Хугор, — она всегда была осторожна и звала его Хугором, если кто-нибудь мог услышать. — Суть в том, чтобы заставить их смеяться и бросать монеты.

Жалкая награда за кровь и синяки, подумал Тирион, но оставил мысль при себе.

— Это нам тоже не удалось. Никто не швырял монет.

Ни пенни, ни гроша.

— Они начнут, когда у нас станет получаться лучше, — Пенни сняла шлем. Коричнево-серые волосы накрыли ее уши. Глаза тоже были карими, спрятанными под тяжелыми надбровными дугами, а щеки — гладкими и румяными. Она достала из кожаной сумки немного желудей для Милашки. Радостно повизгивая, свинья принялась есть у нее с рук. — Вот увидишь, когда мы будем выступать перед королевой Дейенерис, серебро польется дождем.

Несколько матросов кричали им и стучали каблуками по палубе, требуя еще одной схватки. Как всегда, громче всех орал корабельный кок. Тирион презирал этого человека, хотя он был единственным более-менее сносным игроком в кайвассу на судне.

— Видишь, мы им понравились, — сказала Пенни с легкой улыбкой, полной надежды. — Попробуем еще раз, Хугор?

Он как раз собирался отказаться, когда окрик одного из членов экипажа избавил его от этой необходимости. Была середина утра, и капитан хотел снова спустить на воду шлюпки. Огромный полосатый парус когга безжизненно свисал с мачты уже не первый день, но капитан надеялся найти ветер где-нибудь севернее. А это означало, что нужно грести. Однако лодки были маленькими, а судно — большим; буксирование превращалось в тяжелейшую работу, от которой покрывались волдырями руки и затекали спины, потную и изматывающую, но почти не приносившую результата. Команда ее ненавидела. И Тирион не мог их в этом упрекать.

— Лучше бы вдова посадила нас на галеру, — кисло пробормотал он. — Буду весьма признателен, если кто-нибудь поможет мне выбраться из этих проклятых деревяшек. Кажется, у меня заноза в промежности.

Помог ему Мормонт, хоть и без особой охоты. Пенни взяла пса и свинью и увела их вниз.

— Возможно, тебе стоит сказать своей леди, чтобы она запирала дверь на засов, когда находится в каюте, — произнес сир Джорах, расстегивая пряжки на ремнях, соединявших нагрудную и наспинную часть кирасы. — Я слышу чересчур много разговоров о ребрышках, ветчине и беконе.