Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Но смотреть нужно было не только вглубь. Как оказалось, на руках и ногах пациента тоже была такая же розовая сыпь, как и на животе. В некоторых местах мельчайшие точки уже исчезли, оставив после себя лишь изменённую пигментацию на коже.

А ведь это не просто сыпь! Не бугорки и папулы. Это — розеолы. Миниатюрные двухмиллиметровые пятнышки. Ох, всегда недолюбливал инфекционные болезни и дерматовенерологию за эти бесконечные сыпи. Их там сотни видов, и нужно уметь отличать каждую от другой, чтобы правильно выставить диагноз.

К счастью, я в этом вопросе разбирался и уже понял, что передо мной может быть совершенно другая инфекция. Бактериальная. Однако не стоит забывать, что «Фебрис-12» способен «притворяться» другой болезнью.

Но сыпь и лихорадка — это лишь полбеды. Настоящий хаос творился в кишечнике пациента. А именно — в тонком. Дело в том, что в его стенке находятся групповые лимфатические фолликулы — это элементы иммунной системы, которые обеспечивают защиту пищеварительного тракта от других вредоносных микроорганизмов.

Но, чёрт подери, кажется, последний оказался хитрее иммунной системы. И забрался прямо в эти фолликулы. Они сильно разбухли, и местами наблюдалась тенденция к некрозу.

Нет… Не просто тенденция! В некоторых местах некротические массы уже отошли и там образовались язвы.

Параллельно с осмотром брюшной полости я получал данные от «клеточного анализа». Он уже подготовил мне общий анализ крови. И как оказалось, там всё гораздо хуже, чем может показаться на первый взгляд.

Все показатели рухнули! Лейкоциты всех разновидностей, эритроциты, тромбоциты — всё упало. Такое впечатление, что инфекция воздействует на костный мозг и подавляет его активность. И если это та самая бактерия, о которой я думаю, то всё сходится.

Не укладывается в общую картину только одно.

— Повторите, пожалуйста, вы сказали, что вас беспокоят боли в животе, верно? — уточнил я. — Как давно?

— Если честно, я уже запутался совсем… — прошептал мужчина. — Голова очень туго соображает. Не помню, может, сутки или двое. Поносы и запоры начались раньше.

Он определённо путается. И сильно. Он только что сказал, что температурит чуть больше недели. Но судя по картине в кишечнике, заболевание уже приближается к третьей неделе. Похоже, из-за лихорадки сильно подавилась активность головного мозга, и он перестал ориентироваться во времени.

Ну как же можно было так затянуть!

Я почувствовал лёгкое облегчение, когда ещё внимательнее присмотрелся к крови и лимфатическим узлам. Это не «Фебрис-12». Это — бактерия, как я и думал.

Вот только радоваться тут всё равно нечему. В пациенте сидит сальмонелла, вызывающая…

— Это брюшной тиф, — заключил я. — Скорее всего, средней степени тяжести. Вторая или третья неделя болезни. Нода-сан, позвоните нашему инфекционисту, передайте ему этот диагноз. Пусть готовит место. А я продолжу осмотр.

Потому что кое-что с брюшным тифом не совпадает. И это — боль.

Живот от этой инфекции, как правило, болеть не может. Дискомфорт — да. Боль — нет.

А это может означать только одно. У него уже возникли осложнения. А осложнения брюшного тифа запросто могут быть куда опаснее, чем само это инфекционное заболевание.

Я отдалился от кишечника, поискал зоны кровотечения, но их не нашёл. А затем перевёл взгляд на сосудистую систему брюшной полости и мигом осознал, в чём причина возникшей у него боли.

Редкий пример случая, когда анамнез заболевания, собранный со слов пациента, ничем не помогает при постановке диагноз. Наоборот, мешает.

Он сказал, что боль возникла несколько дней назад, но на самом деле, судя по тому, что я вижу, это произошло как раз в тот момент, когда он шёл к нам в поликлинику. Видимо, из-за острого приступа боли он и свалился посреди дороги.

Мезентериальные сосуды, которые питают кишечник, были закупорены. Сразу несколько! Пока что там лишь ишемия — недостаточность кровообращения, но очень скоро может развиться инфаркт кишечника с последующим некрозом.

А при этом шансы выжить уже начнут стремительно снижаться к нулю.

— Отмена, Нода-сан, — произнёс я, показательно прощупывая живот больного. — Звоните в хирургию, пусть его забирает Ясуда Кенши, оперировать нужно срочно. Здесь тромбоз мезентериальных артерий.

— Чёрт, а Окабэ-сан уже начал готовить палату, — выругался он.

— Ничего, пусть готовит. Скорее всего, после операции его всё равно переведут в инфекционное отделение, — заключил я, а затем взглянул на пациента. — Не беспокойтесь, сейчас вам станет лучше.

Он меня уже почти не слышал. Нода Такео отошёл, чтобы сделать звонок, а заодно подготовить каталку. Я воспользовался моментом и разрушил часть тромбов в артериях. Есть риск, что там сформируются новый, поэтому пусть его всё равно отвезут в хирургию. Там проведут контрольные обследования, и если обнаружат, что тромбов уже не осталось, оперировать не станут.

Остальной запас своей лекарской энергии я направил в бактерий, чтобы ослабить их токсическое воздействие на организм.

Всё, больше магии тратить не стану. Рабочий день только начался. Остальную работу за меня сделают антибиотики.

Когда пациента увезли в хирургию, мы с Нодой Такео с облегчением вздохнули. Три экстренных пациента за утро! Но, благо, хотя бы обошлось без «Фебрис-12».

— Я впервые в жизни увидел брюшной тиф, — признался Нода. — Если честно, ещё с колледжа его с сыпным тифом путаю.

— Там совсем другая симптоматика. И бактерия другая, — ответил я. — Меня больше интересует, где он его подцепил. Может, ездил куда-нибудь за границу?

Хотя в теории эту инфекцию и в Японии можно встретить.

— Он всю дорогу, пока находился в бреду, бормотал что-то вроде: «Больше никогда не поеду на эту чёртову рыбалку!», — рассказал фельдшер.

— Ах, тогда это многое объясняет, — кивнул я. — Чаще всего эта бактерия попадает в организм фекально-оральным путём. Достаточно выпить загрязнённую воду. Возможно, додумался кипятить воду из реки или другого водоёма, но плохо её обработал.

За это время у моего кабинета уже успела скопиться приличная очередь. Однако я всё же попросил людей подождать ещё пару минут, и сделал звонок Окабэ Акире.

— Ну что у вас там, Окабэ-сан? Я со своим завалом разобрался, — произнёс я. — Признаков нашей суперинфекции нет.

— Ко мне тоже больше не поступали. Но у двух уже обнаружилась коронавирусная инфекция. Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь, увидев положительный результат ПЦР на ковид! Остальные с кишечником страдают, но там все трое обедали вместе. Подозреваю, что это обычная пищевая токсикоинфекция. Так что можем выдохнуть, Кацураги-сан. Пока что обошлось.

Приём четверга хоть и начался с жуткой суеты, но остальной день прошёл, как по маслу. Мне даже удалось освободиться пораньше, чтобы, наконец, обсудить с Окабэ Акирой высланные нам исследования вируса.

Однако