"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

— Что это за место? — спросил он.

— Не знаю. Похоже на храм, как по-твоему?

— Я в них сроду не бывал.

Тем временем Суфия, сидевшая рядом на полу, протерла его своим обтрепанным рукавом и радостно воскликнула:

— Тут картинки есть!

— Они называются мозаикой, — объяснила Ульменета, став на колени подле нее, — и складываются из множества разноцветных камешков.

— Иди посмотри! — сказала Суфия Коналину, и он спустился к ней. Теперь уже нельзя было сказать, какой была первоначальная картина: часть ее пострадала от свалившихся с потолка камней, все прочее скрывала вековая пыль. Виден был только кусочек чего-то голубого с красным мазком — то ли цветок, то ли клочок неба.

— Красиво, — сказал Коналин девчушке.

— Я сейчас все расчищу, — с детской самонадеянностью сказала она и принялась за дело.

— Тебе на это несколько недель понадобится, — заметил Коналин.

— Ага, — согласилась она, протерла еще кусочек пола и села. — Я есть хочу.

Коналин взял ее на руки и поцеловал в щеку.

— Тогда пошли поищем чего-нибудь съестного. — Он посадил ее на плечи и вышел наружу.

Фарис сидела на ступенях. Внизу стояли в ряд повозки и горели костры.

Пожилой солдат со шрамом через все лицо и черной нашлепкой на глазу подозвал детей к себе.

— Поешьте-ка горяченького, вам в самый раз будет. —Он взял с длинного стола на козлах три оловянные миски и налил в них похлебки из огромного черного котла. — Берите ложки, только потом принесите их обратно вместе с посудой — и я вам дам медовых коврижек.

Коналин поблагодарил его. Суп, густой и наваристый, показался пареньку немного пересоленным, но он сильно проголодался и мигом очистил миску. Повар, не став дожидаться, когда они вернут посуду, принес им коврижки. Суфия схватила сразу две и опасливо посмотрела на Коналина, но порицания с его стороны не встретила и принялась их уплетать.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил Коналин солдата.

— Белый Волк нас привел.

— Это понятно, но зачем?

— Он не сказал. Только предложил по двадцать золотых каждому. Сказал, что здесь, возможно, будет сражение.

— Оно точно будет.

— Вот и хорошо — не напрасно, значит, такой крюк дали. — Повар забрал миски и ложки, и скоро к котлам потянулись другие солдаты. Они, похоже, нисколько не тревожились и охотно заговаривали с детьми. Это сбивало Коналина с толку.

— По-моему, им просто не терпится подраться, — сказал он Фарис. — Не понимаю я этого.

— Такое уж у них ремесло. Знаешь, королеве тоже надо отнести поесть.

— Можно я отнесу? — спросила Суфия.

— Конечно, можно, малютка.

— Я ничего не пролью. Ни капельки.

Аксиана смотрела, как четверо солдат ставят в храме палатку для Банелиона. Они подмели внутри пол, застелили его войлоком, потом внесли походную койку, складные холщовые стулья и стол. На нее они не обращали никакого внимания, словно ее тут и не было. Пока они работали, вернулись дети. Маленькая Суфия принесла миску с похлебкой. Аксиана с улыбкой поблагодарила ее, отвернулась от солдат и стала есть.

Антикас Кариос и Кебра сидели чуть поодаль, рядом со спящим Негустой. Его раны заживали, но слабость не проходила, и это беспокоило всех.

Когда королева поела, в храм вошел худощавый, одетый в доспехи Банелион. Следом двое солдат несли деревянный сундук. Подойдя к Аксиане, Белый Волк низко поклонился ей.

— Рад видеть ваше величество в безопасности. Моя палатка в вашем распоряжении, и я взял на себя смелость принести для вас смену одежды. — Он раскрыл поставленный на помост сундук — сверху в нем лежало платье из небесно-голубого шелка. — В дамских уборах я плохо смыслю, ваше величество, но это я позаимствовал у одной знатной госпожи из Мараина. Городок этот мал, и выбирать там особенно не из чего.

— Вы очень добры, сударь. Благодарю вас. — Ульменета взяла у нее спящего сына, и Аксиана погладила мягкий шелк. Только теперь она заметила, какие грязные у нее руки, и впервые за много дней испытала смущение.

— Позади палатки есть купальня, где бьет родник, — сказал Банелион. — Мои люди развели там огонь и нагрели воды. Не угодно ли вашему величеству освежиться, и вашей служанке тоже? У меня есть немного душистого масла, чтобы добавить в воду.

Еще один солдат принес грубо сколоченную колыбель с маленьким тюфячком и поставил ее рядом с королевой.

— Наспех делал, госпожа, уж не взыщите, — сказал он с поклоном.

Ульменета положила мальчика в колыбель, не нарушив его крепкого сна. Эта неожиданная забота тронула Аксиану почти до слез.

— Спасибо. Большое спасибо, — сказала она солдату. Он покраснел до ушей и попятился прочь.

Белый Волк задумчиво посмотрел на малыша и сказал:

— Там, на дне сундука, есть вещички и для него.

— Вы подумали обо всем. Я очень, очень признательна вам. Но скажите, как вы оказались здесь в нужный день и час? Ведь отсюда далеко до моря.

— Сначала мне явился во сне Калижкан, затем вот эта дама. — Банелион взглянул на Ульменету. — Она рассказала мне об опасности, грозящей вашему сыну, и попросила привести моих солдат в этот город. Я охотно исполнил ее просьбу — и, если то будет в силах человеческих, доставлю вас в Дренан.

Аксиана помолчала, собираясь с мыслями. Последние дни она была как соломинка на ветру, которую носит туда-сюда по воле случая. В этой глуши она перестала быть королевой, а рожала на голой земле, как простая крестьянка. Но сейчас ей предстояло принять решение. По-прежнему ли она королева? И какой должна быть судьба ее сына, если он будет жив? Глядя в светлые глаза Белого Волка, она видела там силу и железную волю, благодаря которым Сканда одержал столько побед.

— А если я не захочу ехать в Дренан? — сказала она наконец.

— Там для вас будет безопаснее всего.

— Вы присягнули на верность Сканде. Признаете ли вы сына Сканды его законным наследником?

— Признаю, ваше величество.

— Тогда я как королева-мать спрашиваю вас снова: что, если я не захочу ехать в Дренан?

Она понимала, как труден этот вопрос. Возобновление войны между двумя их странами более чем вероятно. Если Аксиана останется в Вентрии, дренаи скорее всего заявят о своей независимости. Если уедет в Дренан, вентрийцы найдут себе другого императора, а у дренаев появится законный повод для нового вторжения в Венгрию. Аксиана выдерживала железный взгляд Банелиона, не мигая, и он улыбнулся.

— В таком случае я провожу ваше величество туда, куда вы пожелаете. Вы не заложница моя и не пленница. Я ваш слуга и исполню любое ваше приказание.

— Я подумаю над тем, что вы сказали, генерал, — встав, произнесла Аксиана. — Но сначала я хочу выкупаться и снять с себя дорожное платье. — Генерал поклонился, и один из солдат по его знаку повел королеву с Ульменетой в купальню.

Антикас и Кебра встали, когда Банелион подошел к ним. Генерал, холодно взглянув на Антикаса, опустился на колени рядом с Негустой. Он взял раненого за руку, и Ногуста открыл глаза.

— Видно, мне на роду написано тебя спасать, мальчуган.

— Похоже на то. Рад видеть вас, генерал. — Улыбка Ногусты померкла. — А вот Зубр до этого не дожил.

— Я знаю. Монахиня показала мне во сне, как он погиб. Он поступил доблестно — меньшего я и не ожидал. Его упрямства я всегда терпеть не мог, но восхищался его мужеством.

Ногуста снова закрыл глаза.

— Дело не кончено, генерал. Сюда идут три тысячи вентрийцев с повелителем демонов во главе. Они его принимают за Маликаду.

— Жаль, что он на самом деле не Маликада. С удовольствием перерезал бы глотку этому предателю.

— Ему бы это, думаю, удовольствия не доставило, — заметил Антикас.

Белый Волк пропустил это мимо ушей и сказал Ногусте:

— Численность врага меня не пугает, а вот то, как их одурачили, мне противно. Ульменета говорит, что если повелитель демонов добьется своего, всех этих солдат постигнет судьба Маликады. Печально, когда люди гибнут даже за правое дело, но еще хуже, когда они собираются умереть за неправое, как эти вентрийцы.