Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

исчезла, стало тихо, спокойно и легко, словно сбросила с себя оковы. Понятия не имела, где находилась. Пространство было серым и пустым, казалось бесконечным.

— Инь, — услышала я голос Яна у себя за спиной, такой родной и любимый и обернулась. Застыла в изумлении. Это был не Актазар, а именно Ян, такой каким я его знала. Белые крылья расправились за его спиной и он уверенной походкой подошел ко мне. А я даже сразу не поняла, что и у меня есть крылья. «Мы стали собой!», — промелькнула мысль. Расправила свои крылья, ощущая над ними контроль, и хотелось вопить от восторга и новых ощущений.

— Да, это так, мы стали собой, — вздохнул Ян, а я поразилась, что он мысли мои прочел. — Инь, мы ангелы и не умеем разговаривать, просто слышим мысли друг друга. Ты забыла?

«Я сплю. Ведь так? Не могли мы умереть!», — с тоской подумала я. К сожалению, ощущала себя, а значит это был не сон.

— Инь, есть один шанс вернуться, но он ничтожно мал, я не стал тебе говорить, побоялся, что Тьма услышит и помешает, а еще не хотел давать ложную надежду, — услышала я мысли Яна.

— Где мы находимся? — обратилась я к любимому, игнорируя его слова.

— Мы не можем умереть, поэтому попадаем в пространство между мирами, отсюда уже наши души снова заковываются в человеческое тело и мы рождаемся заново. Подошла к любимому ближе и обняла его, прижалась своей щекой к груди Яна. Там было тихо и это пугало.

— Мы стали собой, у ангелов не было сердец, стрела обменяет наши частицы, когда придет время родиться заново.

— Значит, нам пора проститься? Мы снова начнем свой путь в поисках друг друга? — с тоской подумала я, прижимаясь крепче, пытаясь слиться воедино.

— Подожди любимая прощаться. У них должно получиться! — услышала я мысль Яна.

«У кого и что должно получиться?», — не понимала я, но Ян не успел ничего ответить.

Что-то произошло и нас отбросило друг от друга. Я испытала страх и панику. Крылья мои таяли на глазах, тело растворялось, и что-то тянуло на дно словно якорем. Сделала вдох и легкие обожгло. Застонала, ощутила себя в оковах, разлепила глаза, на меня смотрели Феникс и Рамина. Заморгала чаще, но брат и сестра не исчезли. Ничего не понимала, попыталась пошевелиться, но тело было ватным и с трудом удалось приподнять руку.

— У тебя получилось! Давай теперь Актазара! — крикнула Рамина, а я не понимала, что они делали. Переводила взгляд то на одного, то на другого.

— Будь начеку! — ответил Феникс и в его руках заблестела молния. Брат отправил огромный разряд электричества в сердце Актазара, а я не моргала, наблюдая за Фениксом. Рамина приложила руки к моему сердцу и чего-то ждала.

«Почему Актазар не очнулся? Нет! Нет! Нет! Давай же! Не бросай меня!», — кричала я мысленно, а вот в слух и слова произнести не могла, так как все во рту пересохло. Затрясло как в лихорадке, а сердце замерло в груди. Паника накатила, боялась, что муж не очнется. Липкий страх сковал душу. Прикусила кулак, чтобы не завыть. Ощутила свое тело, оно «оттаяло», но сил практически не было. Испуганно смотрела то на Рамину, то на Феникса и мысленно просила Актазара вернуться.

— Давай же! Актазар, не подведи! Давай! — рычал Феникс, снова и снова отправляя молнии в сердце моего любимого, от этого его тело вздрагивало, но в себя он не приходил. — Ну же, иначе отберу твое седьмое королевство, а Сапфиру выдам замуж за Рамира! Давай, очнись!

А у меня слезы потекли по щекам, стало страшно. Что делать, если Актазар не очнется? Что если он уже родился где-то в этом мире? Вдруг мы не успели?

Заметила в руках брата самый сильный заряд, он отдал практически всю свою энергию. А потом отправил в милорда седьмого королевства последнюю молнию. Устало потер лоб и вздохнул. В тот же момент Актазар с шумом втянул в себя воздух и застонал, хватаясь за грудь. А я с облегчением выдохнула, вот только продолжало трясти как в лихорадке.

— Рамина! Давай! — рявкнул Феникс, и сестра призвала свой голубой огонь. Ее ладони засияли и Рамина отправила свою силу прямиком в мое сердце. Что я ощутила, когда свет надежды проник в меня? Боль! Очень сильную, невыносимую боль! Я завизжала, испытывая агонию. Уж лучше бы меня убили, чем так мучили. Казалось, что живьем выдирали куски из сердца. Актазар застонал, зарычал и я догадалась, что он испытывал тоже самое. Стало жаль его, на какой-то миг забыла про себя, переключилась на любимого.

— Я больше не могу! — застонала Рамина, руки ее тряслись. Сестра побледнела.

— Еще немного, не останавливайся, — подала голос прорицательница Амиза, которая возникла рядом с нами.

— Сапфира! Я люблю тебя, сестра, ты только держись, не смей сдаваться. Знаю, что мой свет причиняет тебе боль. Терпи Сапфира! Терпи, родная! — крикнула Рамина, смотря в мои глаза, замечая, что я была на грани. По ее щекам текли слезы, а я мечтала о смерти, испытывая агонию.

— Все стоп! — крикнула Амиза.

— Я не могу остановиться, — с ужасом проговорила Рамина, в тот же миг ее сбил с ног Феникс, а потом прижал к себе. — Спасибо, — выдохнула сестра, вцепившись в Феникса. Он нежно гладил ее по голове, а потом поцеловал в висок.

А я не могла пошевелиться. Боль сковала тело, казалось, что в груди одна огромная пульсирующая рана. Каждый вдох отдавался тупой болью. Из-за крика горло осипло, хорошо, что Рамина догадалась дать мне воды, а потом напоила и Актазара. Он с жадностью обхватил стакан и пил большими глотками. Заметила, как тряслись руки у мужа, его лихорадило точно так же как и меня.

— У нас получилось? — поинтересовался Феникс, мельком бросая взгляд то на меня, то на Актазара.

— Да! Ты завел их сердца своей молнией, Рамина наполнила светом Сапфиру, поэтому часть тьмы ушла к Актазару, так что теперь их сердца на половину во тьме, наполовину светлые. И я снова вижу их будущее в этой жизни, спала пелена с моих глаз. Но проклятие так и будет существовать вечно, и когда Сапфира и милорд завершат эту жизнь, они заново родятся, и придется искать друг друга заново. Сейчас самое главное для них — поддерживать равенство сердец, — проговорила Амиза.

Я приподнялась на локтях и посмотрела с удивлением на Феникса. Застыла и не дышала. Происходящее не укладывалось в голове.

— Почему ты нам помог? Ведь ненавидел и желал убить? — недоумевала я.

— Когда