Рассказы - Роберт Хайнлайн

Следующий толчок был мощнее прежних. Рубку сильно затрясло. Через мгновение посыпались сообщения наблюдателей.

- Шахта девять - в норме!

- Шахта десять - в норме!

Внезапно прекратилось привычное бормотанье Либби.

Дойл повернулся к нему.

- Что случилось, парень? Ты заснул? Быстренько запроси полярные координаты. Я должен знать параллакс.

- Капитан...- голос Либби едва не сорвался.

- Ну... шевели губами, не тяни!

- Капитан, машина не просчитывает курс.

- Спайерс! - седая голова главного наводчика тут вынырнула с другой стороны вычислительного комплекса.

- Сэр, позвольте доложить вам через минуту. Голова опять скрылась, прошло несколько мучительны минут, прежде чем она появилась снова.

- Гироскоп сбился. Калибровка займет по меньшей мере часов двенадцать.

Капитан, ничего не сказав, развернулся и направился в дальний угол рубки. Штурман внимательным взглядом проследил за ним. Дойл, наконец, прошел обратно, посмотрел на хронометр и обратился к штурману:

- Ну, Блэки, если через семь минут у меня не будет данных для залпа, мы все пропали. Какие будут умные предложения?

Родс уныло покачал головой. И тут Либби робко под голос:

- Капитан...

- Да? - резко крутанул головой Дойл.

- Данные следующего залпа для шахты тринадцать - семь целых шестьдесят три сотых; для шахты двенадцать - шесть целых девяносто сотых; для шахты четырнадцать - шесть целых восемьдесят девять сотых.

Дойл уперся взглядом в лицо Либби.

- Ты уверен, сынок?

- Они [должны] быть такими, капитан.

Дойл будто окаменел. Он не смотрел на Родса, его взгляд уходил куда-то вперед. Затем капитан сделал пару глубоких затяжек, стряхнул пепел и твердым голосом приказал:

- Ввести данные. Огонь - по команде.

Четыре часа спустя Либби все еще бубнил залповые данные, лицо его посерело, глаза были прикрыты. Однажды он даже впал в обморочное состояние, но когда его привели в чувство, то снова принялся выдавать цифры. Время от времени капитан и штурман подменяли друг друга, но Либби замены не было.

Залпы теснились один к другому, но толчки стали уже слабее.

После очередного хиленького залпа Либби открыл глаза, посмотрел в потолок и сказал:

- Это все, капитан.

- Запросите полярные координаты, - окликнул Дойл вахтенного помощника. Тот вскоре доложил:

- Параллакс - постоянный, угловой солнечный коэффициент постоянный.

Капитан потянулся в своем кресле.

- Ну, Блэки, мы сделали это - благодари Либби. Вдруг Дойл заметил беспокойный и внимательный взгляд пехотинца.

- Что случилось, парень? Мы промазали?

- Капитан, вы как-то сказали, что хорошо бы иметь в саду нормальную земную силу тяжести?

- Ну, говорил.

- Если та книжка по гравитации, которую вы мне дали почитать, не вранье, то мне, похоже, понятно, как это сделать.

Капитан посмотрел на Либби так, будто видел его впервые.

- Я уже устал удивляться. Ты можешь притормозить поток своих умных мыслей для того, чтобы пообедать с адмиралом?

- Отличная идея, капитан!

Грубым голосом динамик провозгласил информацию узла связи:

- Сообщение с флагмана: "Хорошо сделано, "восемьдесят восьмой".

Дойл наградил всех улыбкой.

- Приятное подтверждение того, что мы не промахнулись.

Динамик загрохотал вновь:

- Сообщение с флагмана: "Отмена последнего сообщения. Ждите поправку".

На лице Дойла появилось удивление и беспокойство.

Динамик вскоре продолжил:

- Сообщение с флагмана: "Хорошо сделано, ЗМ-3".

Однажды...

"ИВНИНГ СТАНДАРТ": УЧЕНЫЙ, РАЗЫСКИВАЕМЫЙ ПОЛИЦИЕЙ, СКРЫЛСЯ.

СКАНДАЛ В МУНИЦИПАЛИТЕТЕ РАЗРАСТАЕТСЯ.

Профессору Артуру Фросту, разыскиваемому для дачи показаний по делу о таинственном исчезновении из его дома пяти студентов, удалось скрыться из-под носа наряда полиции, прибывшего арестовать его. Сержант полиции Изовски утверждает, что Фрост исчез из "Черной Марии" при обстоятельствах, оставивших полицию в полном недоумении. Прокурор округа Карнес назвал заявление Изовски нелепым и обещал провести самое тщательное расследование.

- Но, шеф, я ни на мгновение не оставлял его одного!

- Бред! - отмахнулся Шеф полиции. - Вы значит, посадили Фроста в фургон, поставили ногу на ступеньку, чтобы сделать пометку в записной книжке, а когда подняли голову - его там уже не было. И вы полагаете, что Большое Жюри в это поверит? Полагаете, в это поверю Я?

- Клянусь, шеф, - настаивал Изовски, - я остановился, чтобы записать...

- Что записать?

- То, что он сказал. Я ему говорю: "Послушайте, док, почему бы сразу не признаться, куда вы их подевали? Знаете, мы же их все равно найдем, дело только во времени." Тут он посмотрел на меня этаким отстраненным взглядом и говорит: "Времени... ах, времени... да, там вы их найти сможете, во Времени". Я решил, что это важное признание, и остановился записать. Но я стоял возле единственной двери, через которую он мог бы выбраться из фургона. А комплекция у меня - сами знаете; там бы мышь не проскочила!

- И это все, на что вы оказались способны, - с горечью констатировал шеф. - Изовски, вы либо напились, либо свихнулись... либо что-то на вас нашло. А то, что вы рассказали, просто-напросто невозможно!

Изовски говорил правду; он не был пьян и не терял рассудка.

Четырьмя днями ранее, как обычно по пятницам, ученики доктора Фроста собрались в его доме на очередной вечерний семинар по теоретической метафизике.

- А почему бы нет? - спросил Фрост. - Почему время с тем же успехом не может быть не только четвертым, но и пятым измерением?

Ответил Говард Дженкинс, твердоголовый технарь:

- Предположить, я полагаю, можно, но вопрос лишен смысла.

- Почему же? - голос Фроста был обманчиво кроток.

- Не бывает бессмысленных вопросов, - вмешалась Элен Фишер.

- Действительно? Ну а "Какого твое социальное положение?".

- Дайте ему ответить, - попросил Фрост.

- Я отвечу, - согласился Дженкинс. - Человеческие существа так устроены, что способны воспринимать три пространственных измерения и одно временное. И нам говорить о других измерениях бессмысленно, так как их наличие мы не сможем установить НИКОГДА. Значит, подобные спекуляции только напрасная трата времени.

- Даже так? - сказал Фрост. - А вам не попадалась работа Дж.У.Данна о параллельных вселенных с параллельными временами? Он ведь тоже инженер, как и вы. И не забудьте про Успенского. Он рассматривал время как многомерное.

- Минутку, профессор, - перебил его Роберт Монро. - Я знаком с этими работами, но все же считаю, что Дженкинс сделал верное замечание. Если мы устроены так, что не можем воспринимать более четырех измерений, то какой для нас смысл в этих вопросах? Это как в математике: можно выстроить любую математическую модель, основанную на любых аксиомах, но пока эту модель невозможно использовать для описания каких-либо явлений - она не более, чем сотрясение воздуха.