Королева викингов - Пол Андерсон

Вот уже второй раз за день норвежцы двигались ему навстречу. Если Бог даст, Хокон Злой тоже встретит смерть. Но трудно было поверить, что Харальду Золотому когда-либо удастся узнать об этом, разве что в потустороннем мире.

В воздух взлетели стрелы и камни.

С грохотом столкнулись щиты.

Хотя битва была короткой, но сражавшимся она показалась очень долгой. Воины Хокона обошли дружину Харальда Золотого с флангов, быстро окружили и теперь мечами и секирами пробивались в глубь их боевого строя. Стиснутый в толпе Харальд Золотой пытался найти хоть немного свободного пространства. Он даже не мог свободно размахнуться мечом, и клинок лишь без толку скользил по кольчугам и шлемам. А потом он вдруг ощутил, что его сдавливают два щита, словно створки раковины устрицы. Его руки прижали к бокам, а потом на него обрушились удары кулаков. Ошеломленный, он упал на колени.

Придя в себя, он обнаружил, что его руки связаны за спиной. Битва закончилась. А дальше все пошло очень быстро.

Его голова разрывалась от боли. Все кости ломило. Очертания Хокона, стоявшего перед ним, расплывались в его глазах.

— Как… король… мог допустить… чтобы такое… случилось? — пробормотал он.

— Король не доверяет тебе, — ответил Хокон, — и имеет для этого все основания.

— Глупцом был я, когда доверился тебе. Кого следующего ты предашь?

— Вряд ли ты тот человек, который может возмущаться предательством. Мир не станет хуже, когда избавится от тебя. Я вижу неподалеку виселицу.

Харальда Золотого охватил ужас.

— На виселицу? Словно вора? Нет!

Хокон вежливо улыбнулся.

— О, эта казнь достаточно благородная. Таким путем короли уходят к Одину. Бог собственноручно казнил самого себя именно таким образом. — Он кивнул людям, державшим пленника. — Уведите его.

XXI

Вернувшись в Рандерс, ярл предстал перед Харальдом Синезубым, поведал ему то, что сделал, и сам объявил себя виновным в смерти королевского племянника. Харальд потребовал за родственника виру в три сотни серебра. Ее было нетрудно выплатить, поскольку, подобно Эгилю Скаллагримсону, Харальд Золотой имел привычку брать с собой в походы значительную часть своих сокровищ.

Почти в то же самое время туда же прибыл Харальд Гренска, сын Гудрёда, короля Вестфольда, которого убил Харальд Серая Шкура. Этот Харальд был правнуком Харальда Прекрасноволосого. После гибели своего отца он, тогда еще совсем отрок, сбежал в Свитьёд, где свел дружбу с воинственным Скёгулем-Тости. Они часто вместе ходили в викинг, и Харальд Гренска довольно скоро завоевал себе достойное имя. Он был теперь молодым человеком примерно восемнадцати зим от роду и имел свою собственную дружину. По совету Хокона король данов послал за ним, предлагая ему союз против последних Эйриксонов.

Харальд Золотой знал об этом. Поскольку он не имел никакого отношения к роду Харальда Прекрасноволосого, он не мог бы удержать власть над Норвегией без поддержки кого-то из тех, кто принадлежал к этому роду. А помимо юного Харальда Гренски оставались лишь престарелый Хальвдан Сигурдарсон и его сын Сигурд, все эти годы не высовывающие носа из Хрингарики.

Нынче на них смотрели очень косо, поскольку отец Хальвдана был сыном Снаэфрид, ведьмы, которая была наложницей Харальда Прекрасноволосого и уговорила его сотворить много зла. А они сами сочли, что лучше всего — а может быть, это и на самом деле было им по вкусу — мирно сидеть дома, собирать подати, платить положенную долю верховному королю, кто бы ни провозгласил себя конунгом, и пестовать свои владения. Конечно, когда-нибудь в них могла проявиться бешеная природа матери, но предсказать, как поведет себя тот или другой, было невозможно.

Так что пусть они тешатся королевским титулом. На самом деле они были, самое большее, ярлами, а в дальнейшем станут еще меньше. Харальд Синезубый обещал отдать Харальду Гренске во владение Вестфольд, Вингульмёрк, Гренланд и Агдир вплоть до самой южной оконечности Норвегии — то есть области графства в голове Осло-фьорда и вдоль западного берега Скагеррака. К этому добавлялись те же самые права и обязанности, которые Харальд Прекрасноволосый дал своим сыновьям, когда поставил их королями при своей верховной власти.

Узнав об этом, в Данию начали собираться и другие норвежские вожди, которых Эйриксоны вытеснили из их владений. Они образовали боевой союз с Харальдом Гренской. Король данов приказал собрать великое ополчение из семи сотен воинов и двадцати кораблей.

Верховным предводителем всего войска он поставил своего доброго мудрого друга ярла Хокона. Кто лучше, чем он, смог бы использовать эту силу? Кто еще был способен взбунтовать против королей и сплотить вокруг себя наибольшее количество норвежских влиятельных домов?

Помимо Траандхейма, король данов передал под власть Хокона Рогаланд и Хордаланд, Согн и Сигнафюльки, оба Моерра и Раумсдальр. Это составляло всю западную часть Норвегии. Ярл имел теперь те же самые права и обязанности, как в свое время сыновья Харальда Прекрасноволосого. Правда, ни Гренска, ни Сигурдарсон не должны были претендовать на ту власть, которую обрел Эйрик Кровавая Секира, когда его отец достиг старости.

Взамен Хокон должен был оказывать Дании помощь, когда она могла потребоваться. Правда, пока сохранялась угроза со стороны Эйриксонов, он освобождался от этого обязательства, а также получал отсрочку по выплате дани.

В этом плане все предусмотрено, думал король Дании. Норвежцы воспримут Харальда Гренску как своего законного короля и восстанут, если их призовут его именем, хотя, по правде говоря, он будет иметь в своем владении лишь немного больше, чем часть Викина. Реальным правителем будет Хокон. Все же, не будучи прямым наследником Харальда Прекрасноволосого по копью,[40] он никогда не сможет подняться выше положения ярла, потому будет вынужден оставаться человеком Харальда Синезубого.

Флот вышел в море.

XXII

Яростный ветер сек дождем крышу дома. Стены лишь приглушали его грохот и свист. Хотя был полдень, в доме Гуннхильд горели, разгоняя темноту, лампы и свечи. Пламя очага безуспешно боролось с холодом. Едкий дым носился по комнате голубовато-серыми клубами.

Служанки принесли пиво и мед и быстро покинули комнату. Королева сидела в кресле, прямо держа спину и расправив плечи (хотя ее телу так хотелось заползти в постель), и пристально смотрела на сидевших напротив сыновей. С плащей и шляп, в которых те совершили короткую прогулку до ее дома, обильно капала вода. Рядом с ними были прислонены вложенные в ножны мечи. Несколько стражников ждали снаружи; эти люди никогда не станут говорить вслух ничего такого, что могло бы показаться слабостью, но, определенно, они были несчастны.