Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

достать «Слезу Нехебкая», но он взял себя в руки. Нужно быть терпеливым — всему свое время. Когда-то у него не было проблем с тем, чтобы убедить собеседника в своих достоинствах, но, похоже, со временем он лишился и этого.

— Я умный, — проникновенно сказал Арлинг, собравшись с мыслями. — Быстро учусь всему, что слышу и чувствую. Во мне течет кровь не последних людей этого мира. Готов поспорить, что ни один из четырех, выбранных вами, не может похвастаться таким родом. Моя мать была сестрой императора, а отец — потомок великих воинов. Я достоин вашего доверия, иман.

Он собрал в кучу все, что пришло на ум, но солянка не удалась. Иман цокнул языком и шумно поднялся. Регарди медленно выдохнул. Грохот дождя заглушал все, кроме стука его сердца.

— Давай остановимся на том, что я попробую тебя вылечить, — предложил учитель, дав понять, что и третья попытка не увенчалась успехом. — Зачем тебе Испытание Смертью? Интригует название? Поверь, это очень грязный ритуал, к которому допускают после долгой, тяжелой подготовки. У некоторых она длится десятилетиями. Или продолжается до конца жизни. Ты останешься моим гостем, Арлинг.

На этих словах мистик замолчал, давая понять, что разговор закончен.

Регарди медленно выдохнул, чувствуя, как в груди разгоралось пламя досады. И он не был уверен, что даже ливень, бушевавший на улице, был в состоянии его затушить. Разве, что волшебный камень Атреи, льющий слезы.

— Тебя проводить? — великодушно спросил иман.

Арлинг сглотнул и стиснул пальцы вокруг мокрой бусины в кармане. «Сейчас вы сильно удивитесь, учитель», — подумал он, собираясь произнести давно приготовленную фразу, но к своему удивлению услышал, как из него вырываются совсем другие слова:

— Я хочу быть вашим учеником, — упрямо произнес кто-то незнакомый. — Вы должны выбрать меня, потому что… на улице идет дождь, а в Балидете это редко случается. Я пришел, как этот дождь, которого не ждут, но на который надеются. Не отказывайтесь от меня. Вы назвали три пути, но ни один из них не может быть моим. Первый — потому что я слаб. Слепота забрала мою силу, которой, возможно, никогда и не было. Когда пропадают иллюзии, остается пустота. Второй — путь сердца — тоже не мой. Я не верю ни в богов, ни в людей. Мое сердце умерло слишком давно, чтобы когда-нибудь воскреснуть. Третий, как вы сказали, самый сложный. Я всегда искал легкие пути, хитрил, обманывал, изворачивался в погоне за мнимой правдой и легкой добычей. Я слеп и жалок. Поэтому…

Арлинг задохнулся от нахлынувшего презрения к самому себе, но продолжил:

— Поэтому первые три пути — не мои. Мне нужно Испытание Смертью, как вода — вашему миру. У меня нет страха. Нет веры. Нет надежды. Но я хочу идти вперед. Хочу избавиться от сомнений.

Хочу, чтобы Магда пустила меня к себе, мысленно добавил он, но вслух не сказал. Сегодня в этой комнате и так было произнесено слишком много слов. «Слеза Нехебкая» уютно опустилась на дно мокрого кармана. Он собирался выбросить камень в саду. В его жизни, пусть и недолгой, хватало ошибок, чтобы прибавлять к ним еще одну.

Ему вдруг стало спокойно. Никакой досады, никакого разочарования… Волнения и тревоги ушли, уступив место смирению. Последнее давалось нелегко, но было новым и неожиданно приятным чувством. И к его удивлению, оно питало куда большей силой, чем кокон гордыни, в который он кутался раньше.

Арлинг склонил голову, показывая, что готов принять волю имана. Провал был очевиден, но он примет его снова, как и все предыдущие — когда, ему не удалось свести счеты с жизнью в отцовском особняке в Согдиане, в монастыре делавитов и на корабле Абира. В конце концов, он должен быть благодарен за то, что его приютили. И дали надежду на излечение. А то, что он вызывал жалость и презрение к самому себе, то это ничего, к этому можно было привыкнуть.

Регарди успел дойти до двери, когда ему на плечо опустилась рука имана.

— Погоди, — остановил он его. — Я согласен. Ты умеешь убеждать.

Сердце скакнуло, но тут же остановилось, потому что иман продолжил:

— Но у меня есть условие.

И хотя Арлинг надеялся на чудо, в услышанное не верилось.

— Через восемь месяцев, весной следующего года, состоятся испытания новичков, которые пришли этим летом. Ты тоже будешь участвовать. Договоримся так. Если не справишься, вернешься к тому, с чего мы начали несколько недель назад. Если у тебя все получится — станешь пятым.

Это были самые лучшие слова, которые Регарди слышал за последнее время.

— Учитель… — начал он, еще не придумав, как отблагодарить мистика, но тот его перебил:

— Пока нет. Сегодня ночью я проведу обряд посвящения. Для тебя это простая формальность. Для меня — разрешение на право быть твоим «учителем». А теперь мы расстанемся. Мне нужно многое обдумать. Дверь слева.

Арлинг поспешно кивнул и, еще раз поклонившись, направился к любезно указанному выходу, но тут вспомнил вопрос, который хотел задать уже давно.

— А кто такая Атрея? — спросил он прямо, подумав, что если иман не захочет отвечать, то форма заданного вопроса вряд ли повлияет на его решение.

Но мистик ответил.

— Ах, Атрея… — вздохнул он, и в его голосе послышались нескрываемые нотки нежности, которых Арлинг не замечал в нем раньше.

— Ты познакомился с ней слишком рано. Атрея из тех, кто отдает свою жизнь богу, не задумываясь о том, что вместе со своей прихватывает парочку чужих.

— Почему тогда вы разрешаете ей появляться в школе?

— Эта женщина, конечно, безумна, но пока никого не убила, — фыркнул иман. — К тому же, она здесь преподает. Атрея — учительница танцев. Самая лучшая в Сикелии. Моих учеников обучают только те, кому я доверяю.

— Наверное, кроме доверия есть что-то еще? — осторожно спросил Регарди, опасаясь, что переступил черту допустимого любопытства, но мистик лишь рассмеялся.

— Вижу, ты научился задавать правильные вопросы. Кроме доверия есть еще любовь. Ведь она моя сестра.

* * *

Наступившая ночь была одной из самых волнующих в его жизни. Все дело было в ветре. После дождя поднялся сильный ураган, который сломал хищный куст у фонтана вместе с двумя кипарисами у дома имана. Он принес пронизывающий до костей холод, который словно подарок с родины напомнил о том, что время или опережало его, или отставало, но никогда не текло рядом.

Арлинг кутался в плащ, стараясь не стучать зубами и не упустить ни слова из речи собравшихся вокруг людей. Ожидая мистика, он бодрствовал всю ночь, позволив себе уснуть только к утру — как раз тогда, когда иман пришел за ним

И