Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Гильдии Балидета и очень гордились тем, что их сын был принят в Школу Белого Петуха. Несмотря на то что Ол обучался бесплатно, его семья вносила неплохие пожертвования на благоустройство школы.

Ответ на мучивший Арлинга вопрос — чем Ол привлек внимание имана — нашелся сам. В одну жаркую ночь, когда хотелось снять с себя кожу и окунуться с головой в кадку с ледяной водой, Арлинга разбудили дикие крики. По всему дому бегали проснувшиеся ученики, словно вдруг решили поиграть в салки. Громче всех кричал Фин:

— Да зажгите кто-нибудь свечу, черт побери, я его не вижу!

Наверное, свет все-таки появился, потому что вопли учеников усилились.

— Вон он, на потолке! — заорал кто-то. — Позовите имана! О великий Омар! Он такого еще не делал!

— Не нужно никого звать, — прикрикнул Финеас. — Успокойтесь все, вы его пугаете. Ол, это я, Фин. Брось нож и спускайся! Все хорошо, слышишь меня?

Среди топота ног и беспокойных перешептываний послышался странный звук, от которого у Регарди зашевелились волосы на голове. Звук исходил с потолка, словно в дом проник ночной демон из пустыни. Арлинг был уверен — человеческое горло на такое способно не было.

— Не бойся, малыш, я тебя не обижу, — прошептал Фин во внезапно наступившей тишине. — Вот так, я уже рядом, все хорошо…

Арлинг никогда бы не подумал, что суровый Фин мог разговаривать так ласково.

— Киньте мне одеяло, — тихо произнес кучеяр. — И отойдите. Сахар, поищи его лекарство. Оно должно быть в сумке рядом с кроватью.

Возня на потолке была недолгой и закончилась шумным падением двух тел. В поднявшемся хаосе различить что-либо было трудно, но Арлингу захотелось забраться с головой под одеяло.

— Проклятье, он тебя порезал! — крикнул кто-то. Кажется, это был голос Беркута, хотя в таком шуме Регарди ни в чем не был уверен.

— Ничего, царапина, — пропыхтел Фин. — Где эта чертова микстура? Сах, подержи ему рот.

Раздался громкий ритмичный звук, словно кто-то изо всех сил барабанил пяткой по полу. А может, головой. Но, наверное, Финеасу все-таки удалось влить в Ола лекарство, потому что стук стал реже, а потом и вовсе затих. Урчанье зверя захлебнулось в приглушенном всхлипывании, сменившимся громким сопением. Уже человеческим.

В ту ночь Арлинг заснуть не смог. Ему все время казалось, что действие микстуры закончилось, и вот, Ол уже крадется к нему, чтобы… Вариантов развития событий могло быть много.

— О том, что произошло, никому не говори, — посоветовал ему Беркут утром. — Иман и так знает, а бедняга Ол ничего не помнит. Он хороший парень, но болячка у него плохая. У Ола в роду все больные. Иман называет их «Говорящие с Нехебкаем», но в народе их зовут проще — психи.

Итак, мальчишка, стыдящийся своей семьи, бывший раб, дикарь и сумасшедший. Странных учеников выбрал себе иман. Они были не похожи, но все отличия затмевало одно большое сходство. Испытание Смертью. Оно объединяло их, словно глухая беззвездная ночь, которая превращала все различия мира в однородную темноту. И чем дольше Арлинг вслушивался в нее, тем больше ему казалось, что слепой драган, как нельзя кстати, вписывался в эту компанию безумных и загадочных людей, у каждого из которых была своя причина желать смерти.

Пустые пространства мозаики его жизни стали заполняться. И хотя некоторые ее части были потеряны навсегда, он вдруг почувствовал уверенность в том, что сможет выжить и без них. Путь, предложенный Атреей, по-прежнему страшил, но все чаще казался единственным, который у него остался. Ему нужно было поговорить с иманом — решиться сказать «да» самому себе.

И однажды этот день настал.

В Балидете с утра лил редкий для этого места дождь. По улицам гремели грязевые потоки, замешивая тесто из глины и пыли. Ходить было невозможно даже по вымощенным дорожкам школы.

Из-за шума дождя Арлинг чувствовал себя почти оглохшим. Ученики собрались на террасе Дома Неба, устроив какую-то шумную игру. Своими воплями они умудрялись перекричать даже грохот ливня. Беркут неуверенно позвал его присоединиться, но Регарди отказался, понимая, что это было сделано из вежливости. Вряд ли кто-то из учеников хотел, чтобы в игре принял участие слепой драган — ведь не замечать его стало бы труднее. И хотя Арлинг покривил бы душой, если бы сказал, что он совсем не нуждался в их обществе, в этот дождливый день ему больше всего хотелось тишины. Но ее смыл дождь. Чем сильнее стучали капли и струи льющейся с неба воды, тем острее он понимал, что медлить больше не было смысла. Этот мокрый и шумный день был идеальным для того, чтобы сделать следующий шаг.

Регарди нашел имана на смотровой башне, но учитель принял его не сразу. Ему пришлось дожидаться в душном и влажном коридоре, и, пока он слушал шум ливня и приглушенные голоса из кабинета, его не раз посетила мысль о том, что момент выбран неудачный. Но он никогда не шел назад. Не собирался и сейчас.

Посетители покинули имана не скоро. Арлинг успел два раза дойти до лестницы, ведущей к выходу, и вернуться обратно. Слуга, стоявший у двери, наблюдал за его передвижениями с равнодушием статуи. Регарди не ожидал, что его будут развлекать разговорами, но молчание кучеяра настораживало и злило.

— Ты закончил с зелеными бусами? — спросил иман, когда Арлинга, наконец, впустили. Ему показалось, что в голосе учителя слышалась усталость, хотя дождь, хлещущий за окном, сильно искажал звуки.

— Да, — соврал он.

Несмотря на то что Арлинг был уверен, что все бусы состояли из камня, иман заверил его, что нанизанные предметы происходили из разных материалов. Только цвет у них был общий — зеленый. Регарди перебирал их уже третий день, но ему все больше казалось, что учитель над ним издевался: бусины имели одинаковую, гладкую структуру, так похожую на камень.

— Хорошо, доставай и рассказывай, — вздохнул иман, и у Арлинга сразу упало сердце. Разговор начался неправильно.

Чтобы не увязнуть во лжи, как это обычно с ним случалось, Регарди решил действовать прямо.

— Великий мастер! — воскликнул он. — Я хочу пройти Испытание Смертью.

Возможно, шум дождя заглушил его слова, так как со стороны учителя не раздалось ни звука. Словно Арлинг обратился к пустому креслу.

Нет, что-то было не так. Кажется, слова Атреи звучали иначе. Ах да, он забыл о сомнениях… Регарди откашлялся и повторил:

— Великий мастер! Избавь меня от сомнений. Я прошу об Испытании Смертью.

Снова молчание. Арлинг почувствовал, как у него на висках выступили капли пота, тут же впитавшиеся в повязку. К грохоту дождя добавилась барабанная дробь внутри черепа. Ему нужно было успокоиться. Регарди глубоко вздохнул и, наконец,