Иван III - Николай Сергеевич Борисов

Наиболее знатными жертвами Державного стали его собственные братья. Опасаясь развития удельной системы и превращения удельных княжеств в наследственные, Иван, по-видимому, не разрешал братьям вступать в брак. Князь Юрий Васильевич Дмитровский умер осенью 1472 года в возрасте 31 года. Он не был женат, не имел детей и потому его удел был тотчас присоединен к великокняжеским владениям. Та же судьба постигла и Андрея Васильевича Меньшого Вологодского. Он умер холостым в возрасте около 29 лет и его владения были взяты Иваном III. Еще один брат, Андрей Углицкий, женился в возрасте без малого 24 лет — весьма поздний срок, по тогдашним понятиям. И лишь один из братьев — Борис Васильевич Волоцкий — устроил свою семейную жизнь достаточно традиционно: женился в возрасте около 22 лет. Для сравнения следует вспомнить, что сам Иван женился в 1452 году в возрасте 12 лет, а в 18 уже имел сына-наследника.

Пренебрегая интересами своих удельных братьев как в семейных (женитьба), так и в имущественных (раздел выморочных уделов и новоприобретенных территорий) вопросах, Иван тем самым подталкивал их к сопротивлению. Открытый мятеж двух Васильевичей — Андрея Большого и Бориса Волоцкого — вспыхнул весной 1480 года и завершился примирением лишь год спустя. Воспоминания об этом не давали покоя великому князю. Оба мятежника казались ему потенциально опасными. Зная злопамятный нрав своего старшего брата, опасались расправы и подозреваемые. Их тревога усилилась после кончины матери, великой княгини Марии Ярославны, 4 июля 1485 года. Властная и умная старая княгиня не позволила бы Ивану расправиться с Андреем Углицким и Борисом. (Два других брата, Юрий Дмитровский и Андрей Вологодский, к этому времени уже лежали в могиле.) К тому же все знали, что Андрей Большой был любимцем матери…

Настроения князей передавались и их придворным. Нервы у всех были натянуты, и в любую минуту можно было ожидать новой ссоры. Она едва не вспыхнула в 1488 году из-за болтливости княжеских придворных.

«В лето 6996. Скоромоли (солгали. — Н. Б.) князю Онд-рею Васильевичи) Углецкому на великого князя Ивана Васильевича княже Ондреев же боярин Образец, яко хощет князь великий князя Ондрея поимати. Князь же Ондрей хоте с Москвы тайно бежати и едва мысль его отвратися, и посла ко князю Ивану к Юрьевичю (Патрикееву. — Н. Б), веля явити то князю великому, о чем се хощет князь великий над ним створити; князь Иван же отречеся (отказался. — Н. Б.), и он же сам иде, исповеда великому князю. Князь же великий клятся ему небом и землею и Богом силным Творцем всея твари, что ни в мысли у него того не бывало, и обыска от кого слышал: ажно князя великого сын боярскый Му нт Татищев сплоха пришед пошутил, и он вправду поворотил, хотя князю Ондрею примолвитися, понеже бо преже того князь Ондрей в нелюбках его держал. Мунту же князь велики повеле дати торговую казнь (битье кнутом на торговой площади — Н. Б.), и хотя ему язык вырезати; митрополит же отпечалова его» (18, 238).

Мрачная шутка раздосадованного чем-то «боярского сына» Мунта Татищева, едва не стоившая шутнику языка, могла стать искрой, от которой полыхнет новая московская усобица. Прикрыв скандал и запечатав его своей довольно странной для православного христианина клятвой «небом и землей», великий князь с этих пор стал пуще прежнего приглядывать за братом. Между тем Андрей, кажется, уже не верил никаким клятвам Ивана и ясно понимал, чем должно закончиться его противостояние со старшим братом. Однако этот храбрый человек не собирался сдаваться без боя. Летом 1491 года он не исполнил требование Ивана III послать свой полк на войну с «Ахматовыми детьми», которые собирались напасть на владения союзника Москвы — крымского хана Менгли-Гирея (19, 223). Несомненно, Андрей опасался, что, оставшись без войска, он станет легкой добычей для Державного. Свой отказ он мог объяснить довольно странным характером похода: русские воины должны были сражаться за интересы татарского хана, люди которого не раз опустошали южные области Руси.

Другой брат, Борис, не решился на прямую конфронтацию с Иваном и послал свое войско в явно бесцельный поход в Степь. Это смирение спасло Борису жизнь и свободу…

Отказ Андрея от участия в войне с татарами был равносилен разрыву договора с Иваном. Теперь ход был за Державным. Проще всего было отправить на Углич войско и разгромить этот давний оплот сепаратизма. Однако идти войной на Андрея Иван по многим соображениям не хотел. На помощь мятежнику мог по старой дружбе выступить Борис Волоцкий. Кроме того, такой поход вызвал бы недовольство московского боярства. Наконец, в случае явной опасности Андрей всегда мог уйти в Литву под прикрытием своих войск.

Но там, где нежелательно было использовать военную силу, вполне можно было прибегнуть к коварству. В сентябре 1491 года Иван пригласил Андрея Большого в Москву для переговоров. Можно только догадываться о том, какие крепкие клятвы и поручительства должен был получить Андрей, чтобы добровольно сунуть голову в петлю. Вероятно, здесь не обошлось без гарантий духовных лиц и прежде всего — митрополита Зосимы. Наконец, поверивший клятвам Андрей прибыл в Москву. Обрадованный Иван устроил в честь брата пир во дворце, а на следующее утро велел схватить его и заточить в темницу…

Все московские летописи поместили стандартное по форме и одиозное по содержанию «официальное сообщение» об аресте Андрея Углицкого.

«В лето 7000-ное. Сентября в 20 князь великы Иван Васильевич всея Руси сложив с себя крестное целование брату своему князю Ондрею Васильевичю за его измену, что он изменил крестное целование, думал на великого князя Ивана Васильевича на брата своего старейшего з братьею, со князем Юрьем и со князем Борисом и съ князем Андреем, да к целованью приведе на то, что им на великого князя на брата своего старейшего стояти с одного, да грамоты свои посылал в Литву к королю Казимеру, одиначяся (сговариваясь. — Н. Б.) с ним на великого князя, да и сам з братом своим со князем Борисом отъежжал от великого князя, да посылал грамоты свои к царю Ахмату Болшие орды, приводя его на великого князя на Русьскую землю ратью, да с великого князя силою на Ординьского царя воеводы своего с силою не послал (имеется в виду поход 1491 года. — Н. К), а все то чиня измену перед великым князем перед братом своим старейшим, а преступая крестное целование. И того ради повеле его князь великы изымати и посади его на казенном дворе на Москве, а по