Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— Я сильно облегчил твою участь. Тебе даже не пришлось выдумывать предлога, чтобы зайти ко мне. Итак, ты здесь. Что дальше?

— Я не собирался… — со вполне искренним возмущением в голосе начал Лукас.

Джейсон, презрительно фыркнув и не принимая во внимания возражения Андерссона, поинтересовался:

— Астон приезжает раньше назначенного, да? И когда нам его ждать?

— Не понимаю, о чём ты! — воскликнул Лукас.

Джейсон пожал плечами:

— Хорошо. Давай просто подождём.

Андерссон смотрел на Джейсона, перегораживающего выход из комнаты, и пытался оценить свои шансы выбраться из комнаты.

— Ладно, ты прав, — признал он, чуть покраснев и опустив глаза. — У меня был план. Ничего личного, но ты мне… мешаешь.

— И ты думал, что сможешь избавиться от меня вот таким нехитрым образом?

— Дэниелу бы не понравилось, что ты затащил меня в свою комнату, и…

Джейсон еле удержался от смеха: если бы это заставило Дэниела вышвырнуть его на улицу, он трахнул бы Лукаса в первый же день как увидел. Да хоть прямо в столовой на глазах у Астона…

— Очень хитрый план, — прокомментировал Джейсон. — Если ты собираешься остаться с Астоном, надо быть изобретательнее. Он и люди, которые его окружают, далеко не идиоты. И, знаешь, многие из них будут стараться выдавить тебя с твоего места или воспользоваться тобой в своих целях, так что советую тебе поумнеть.

— Ну, ладно, умник, я всё понял, — угрюмо и обозлённо пробормотал Лукас. — Пойдём вниз. Он на самом деле скоро приедет… Или уже здесь.

— Передумал устраивать представление для него? А я не против. У нас ещё есть шанс.

Лукас уставился на него, как на сумасшедшего: по интонациям было похоже, что чокнутый секретарь предлагал это ему на полном серьёзе.

— Пропусти меня, — потребовал он.

Из коридора донёсся шум. Лукас, стараясь говорить тихо, прошипел:

— Выпусти меня, придурок! Ненормальный!

— А смысл? — спокойно произнёс Джейсон, отходя от двери и делая пару шагов в сторону Лукаса. — Уже поздно, он здесь.

Андерссон бросился к дверям, но Джейсон удержал его, схватив за плечо. В эту секунду дверь открылась, и в комнату вошёл Астон.

— Не слышал, чтобы вы стучались, — нахально заявил Джейсон, убирая руку с плеча Лукаса.

Астон не обратил на эту реплику никакого внимания. Он пока не понимал, что здесь происходит, но сам факт присутствия Лукаса в комнате Джейсона ему явно не понравился.

— Что это всё значит?! — спросил он, глядя на Джейсона.

— Вы же сами хотели, чтобы Лукас за мной наблюдал. У нас с ним обмен опытом. Занятие, если угодно.

Астон побледнел от гнева.

— Лукас, жди меня в столовой, — бросил он, даже не повернувшись к нему, словно отсылал прислугу или провинившегося ребёнка. — А с вами, Коллинз, я сейчас сам проведу занятие. Время от времени вам требуется преподавать урок.

Лукас не шевелился. Он оказался втянут в игру, правил и смысла которой не понимал; и вот сейчас, кажется, всё должно было, наконец, стать понятным, разрешиться и распутаться, а его выставляли из комнаты, словно происходящее его не касалось. С одной стороны, любопытство подстёгивало его остаться, с другой же, ему было страшно, потому что выражение лица Дэниела было таким, какого он никогда ещё не видел. И тем не менее, Коллинз безбоязненно и будто бы даже равнодушно смотрел в эту жуткую вскипающую ярость.

— Ты что, не слышал? — повторил Астон. — Жди меня внизу.

Лукас вышел. Едва дверь за ним закрылась, Дэниел произнёс сквозь сжатые губы:

— Это переходит всякие границы.

Джейсон устало сел на кровать, нисколько не напуганный грозящей разразиться ссорой.

— Он ревнует и хочет избавиться от меня. Он рассчитывал представить всё так, будто я его пытался затащить в постель. Если не верите мне, посмотрите запись. Здесь ведь есть камера, я угадал? Кстати, Эдеру будет интересно узнать, кто сообщил Лукасу об изменении в вашем расписании.

— Это я, — сказал Астон. — Я отправил ему сообщение, когда прилетел в Женеву.

По тону голоса было слышно, что злость в нём угасала: ему было плевать на Лукаса, что бы тот ни вытворял. Только Джейсон имел значение. Всё было по-старому, ничего не изменилось.

Джейсон поднял на него усталые и нездорово блестящие глаза:

— Мне жаль его… Видимо, безумие заразно.

Астон подошёл к нему, схватил за плечи и поднял на ноги, прижав к себе. Джейсон не сопротивлялся. Его светлые глаза были широко распахнуты, и он смотрел без обычных холодности, неприятия или ненависти. Дэниел уже забыл, когда в последний раз он глядел на него вот так — открыто, искренне, беззащитно.

— Отпусти меня, — тихо сказал Джейсон. — Пожалуйста, отпусти меня.

— Никогда.

— Прошу тебя. Я не могу так больше.

— Ты легко можешь всё изменить.

Длинные ресницы Джейсона дрогнули, губы горько сжались.

— Когда-нибудь ты сделаешь это. Я готов ждать столько, сколько потребуется, — произнёс Астон. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, хочу больше всего на свете.

— А я больше всего на свете хочу уйти от тебя.

Они смотрели друг другу в глаза. Астон прижимал к себе послушное, безвольное тело Джейсона. Да, он не сопротивлялся, но в нём как будто совсем не было жизни — лишь усталость, покорность, последняя степень истощения. На секунду ему стало страшно, не впадает ли Джейсон опять в то безучастное, оторванное от реальности состояние, в котором он провёл несколько месяцев после изнасилования. Может быть, он был слишком жесток с ним, давил на него слишком сильно? Он не знал, где находится тот предел, до которого Джейсона можно было довести и не сломать окончательно. Иногда он и сам думал о том, что Джейсону нужно уехать — им обоим стало бы легче, но тут же отказывался от этой мысли: он не мог представить, как сам будет жить, не чувствуя рядом присутствия человека, которого любил, не зная, где он и с кем. Их сейчас связывало так мало, но он был не в силах разорвать эту слабую нить, закрыть последнюю дверь, которая вела в их прошлое.

Астон приблизил своё лицо к лицу Джейсона — тот не отстранился и всё так же смотрел на него умоляющим взглядом. Он прижал его к себе сильнее: эта близость рождала в груди Дэниела щемящее, отчаянное чувство, мучительную радость, сплетённую с болью и страхом потери. Всё прочее отступило — страсть, вожделение, желание сделать своим — были только любовь и боль, такие чистые, насыщенные, словно наконец выкристаллизовавшиеся из всей той безумной смеси чувств, что он испытывал к Джейсону. Он склонился ниже и коснулся его губ. Джейсон и тогда не попытался вырваться или отвернуть голову. Его рот чуть приоткрылся, уступая Астону и отвечая на поцелуй. Он не был долгим или страстным — Дэниел сам быстро прервал его, поражённый происходящим.

— Джейсон?.. Джейсон, ты…

Тот, словно очнувшись ото сна, резко оттолкнул его:

— Уходи.

Астон смотрел на него с непониманием и затаённой надеждой и не двигался с места. Джейсон бросил на него раздражённый и презрительный взгляд.

— Убирайся из моей комнаты.

Дэниел сжал зубы, тяжело вздохнул и развернулся к выходу из спальни. Уже закрывая за собой дверь, он услышал, как Джейсон тихо произнёс, почти простонал:

— Убирайся из моей жизни…

***

Обед с тремя американскими финансистами, приехавшими в Женеву специально для встречи с ним, слегка затянулся, и Астон приехал в свой офис только к четырём часам дня. В большой светлой приёмной перед его кабинетом мисс Вернье что-то торопливо записывала, прижав трубку телефона к уху. Астон сделал ей знак, чтобы она зашла к нему, когда окончит разговор. Сегодня ей приходилось работать практически в одиночку: у мисс Мецлер был выходной, а Брент остался в парижском офисе, куда Астон планировал вернуться уже послезавтра. Вообще-то он должен был вылететь в Париж почти сразу после встречи с американцами, но решил задержаться в Женеве. Его беспокоило происходящее с Джейсоном. В последние недели его поведение становилось всё более странным, непредсказуемым и нездоровым.