Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

обычно не выживают, – облизнулся Ксаурр. – Я все-таки не кит из сказок, знаешь ли. Внутри меня нельзя жить годами. И уж точно не по кускам.

– А ты еще придешь, если я позову? – спросила Вероника.

– Если найдется что-то настолько же вкусное. Я давно не едал сурдитов, спасибо. Тем более первородных. А теперь…

Он исчез. Кажется, на этот раз совсем. Глазами Вероника не видела ничего, но краем сознания будто разглядела огромный фиолетовый зад с хвостом трубой.

Удалялся он ужасно самодовольно.

– Ежевичка, а когда и как ты познакомилась с Ксаурром? – спросил папа, незаметно оказавшийся рядом.

– Я не помню, – дипломатично ответила девочка. – Мне кажется, мы вообще знакомы всю жизнь.

– Ясно, – сказал папа. – А что это были за люди в саду?

– Это психи Вероники, – ответила Астрид. – Они думают, что она бог. Но они ничо так дерутся.

– И они все это время были у нас в саду, – задумчиво сказала мама. – А я их ни разу не замечала. Где они сейчас?

Астрид только пожала плечами, и Вероника тоже. Откуда им знать? Им не платят за присмотр за психами.

– Отлично, – закатила глаза мама. – Сорокопут проник к нам, как к себе домой. Да еще у нас в саду, оказывается, бродят какие-то психи. Безопасность прямо на высшем уровне.

– Если бы не твой… брат, ничего бы не случилось, – напомнил Майно. – Давайте, что ли, чаю попьем.

– Прекрасная идея, – улыбнулся Такил.

Пожар давно потушили, енот принес из дома новый стол взамен… что случилось со старым, никто не заметил, но от него мало что осталось. В усадьбе вообще предстоят большие ремонтные работы… возможно, перепланировка. Выбита половина стекол, обгорел фасад, повреждена крыша, разрушено множество построек, а на сад просто больно смотреть.

Ихалайнен расставил двенадцать чашек. Кроме хозяев дома, их детей и друзей старшей дочери за стол уселись агент Кустодиана, бессмертный волшебник из другого мира и два рыжих демона-близнеца.

Вернулся из-за Кромки Сервелат. Арисса, Витария и Копченый сразу стали расспрашивать его, добрался ли принц Аурон живым. Конь печально сказал, что добраться-то добрался, но вдохнув воздух Тир-Нан-Ог, сразу же испустил дух.

Эльфов это неожиданно так восхитило, что они аж запрыгали от счастья. Даже Витария, хотя она тут же осеклась и сказала, что такое не должно делать в иных местах, кроме как на танцполе или спортплощадке.

Вот Лахджа прыгать не собиралась, хотя и порадовалась за принца эльфов. Настроение у нее было препоганым. Она смотрела на Такила и Рокила… так, а кто из них кто?.. точно, Такил справа. Рокил тоже в дурном настроении, мрачен, угрюм, но держится неплохо. А Такил… как обычно, смотрит взглядом счастливого ребенка. Словно это не из него недавно вылезла огромная страшная обезьяна.

– Думаю, как такое могло случиться, – произнес он, вращая в пальцах чайное блюдце. – Где я ошибся? Возможно, не стоило возвращаться в третий раз. В первые два все прошло легко… слишком легко, и я стал беспечен. Сорокопут заманил меня в западню.

– Твое счастье, что он решил использовать тебя как наживку, а не просто утянуть к себе, – мрачно сказал Рокил.

– Да-а-а… Теперь я понимаю, что именно меня он ненавидел сильнее всех, а семью Дегатти хотел просто для коллекции и… ради этой девочки.

Вероника не заметила, что Такил говорит о ней. Она дула чай из огромной чашки, жевала кексы и читала альбом с инкарнами редких животных. Картинки она показывала Лурии и поясняла, что под ними написано, потому что Лурии уже три года, пора ей учиться читать и приобщаться к миру литературы.

– Смотри, это ледниковая блоха, – говорила Вероника. – Здесь написано, что она живет в горах Джарии. Она размером с медведя, прыгает не так высоко, как обычные блохи, но по горам скачет очень ловко. Она принадлежит к ложноскелетным, и в отличие от настоящих блох, не пьет кровь, а щиплет траву, как козы.

Лурия с интересом слушала, хотя интересовалась в первую очередь картинками. Въедливо расспрашивала, кто из этих зверушек где живет, чем питается, да можно ли его держать дома. Кексы с изюмом ей не понравились, так что она скармливала их Тифону, айчапу Редису и четвероногой змее, которая пропустила все сражение.

Каркуша тоже. Она летала в лес на охоту, вернулась только что и теперь недоуменно каркала, разглядывая дом и сад. Всего пару часов назад те выглядели совсем иначе.

Демоническая ворона прыгала вокруг, вспархивала, садилась Лахдже на плечо, заглядывала в глаза. Она словно спрашивала взглядом, куда исчезли прежний стол, беседка, качели, все розы, несколько деревьев. Куда Лахджа все это от нее спрятала.

– Каркуша, ты все пропустила, – почесала ей шейку Лахджа. – А жаль. Ты бы уж точно загнала Сорокопута на березу.

– А у этого существа есть паспорт? – посмотрел на ворону Аганель.

– Конечно… нет, – вздохнул Майно. – Я вообще эту ворону впервые вижу.

– Мэтр Дегатти.

– Ладно, ладно… видишь, Лахджа. Я говорил.

– Что ты говорил? Я не могу оформить ей паспорт, я даже не гражданин. То есть технически могу, но по факту не могу.

– Оформите ей паспорт, – велел Аганель. – Или избавьтесь. Это не какая-нибудь ожившая метелка, это явно что-то опасное.

– Каркуша-то?! – возмутилась Лахджа. – Да нет! Она не опасная! Она очень полезная, вообще-то. Для экосистемы.

– Чем?

– Мы оформим паспорт, – пообещал Майно. – Потом. Или избавимся.

Я тебе дам избавимся. Почему у тебя глаза бегают?

Мэтр Аганель наконец напился чаю, съел целую гору коржиков и велел подписать протокол о случившемся. Пообещал снова наведаться завтра и откланялся.

С ним ушел и чародей Натараст. Ему некуда было податься, так что он решил отправиться в Валестру, пожить там, пока думает, что делать дальше. Иностранный чародей не может получить в Мистерии полное гражданство со всеми привилегиями, но может свободно проживать, работать и даже преподавать, хотя и ограниченно, без классного руководства.

Дети тоже вышли из-за стола. Астрид решила проинспектировать сад. Там остались объектали и где-то, возможно, скрываются еще психи Вероники. С этим всем надо разобраться. Кто, если не Астрид?

А потом отдохнуть. И искупаться. Потому что завтра у них портал в Тирцехлиаль.

– Астрид, ты будешь сегодня вести свою передачу? – спросила Витария.

– Конечно, в первом закатном часу. А что?

– Надо рассказать всем, как мы спасли принца истинных эльфов, – сказала Витария. – Аурона, сына Оберона.

– Так мы ж ничего не сделали, – нахмурился Копченый.

– Мы принимали участие, княжич Друлион. Как раз здесь и должна работать коллективная ответственность. Мы участвовали – мы спасли.

– Да, – кивнула Арисса, которой тоже хотелось быть причастной.

– А мне ж зеркало разбили!.. – вдруг вспомнила Астрид. –