Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– КИС-КИС-КИС-КИС!!! – заорала она со всей мочи.

Одно мгновение. Меньше, чем нужно, чтобы упасть капле. Крик еще не успел смолкнуть… а мир уже раскололся. Сорокопут дернулся, отшвырнул в ужасе Астрид, схватился за края незримой двери, уходя в глубинные измерения…

…И не успел.

Земля уже растрескалась огромной пастью. Деревья вздыбились сиреневой шерстью. В небе вместо солнца вспыхнули кошачьи глаза – и в их зрачках был ночной кошмар.

Весь мир стал Ксаурром.

Мигом спустя Сорокопут сбежал, но было поздно.

Смеющийся Кот почуял запах.

– А-а-а… птичка в дупле… – донесся ласковый голос. – Только дупло уже не такое надежное, правда?

Ткань реальности распороли страшные когти.

– … Рано пташечка запела…

Один вонзился прямо в Сорокопута.

– … Как бы кошечка не съела…

Глубинные измерения содрогнулись от истошного обезьяньего визга… а потом наступила тишина.

Ее нарушало лишь довольное урчание.

Глава 37

Копченый сидел на земле и таращился в никуда. В мешке он просидел недолго, но ему не понравилось. Рядом лежали Арисса с Витарией – их все еще не отпустил дивный сон.

– Ну чо, вы как? – спросила Астрид, щупая обрубок хвоста.

Интересно, сколько он будет отрастать? Лучше бы поскорее, а то боль страшная.

И крыло ноет. Астрид каким-то чудом сумела взлететь, но крыло в полете надломилось, и она шмякнулась, как метеорит, землю носом пропахала.

Теперь крыло болело так, что отдавалось во всех костях. Им было не двинуть, и даже легкий ветерок вызывал в обломке такие чувства, что Астрид немного жалела, что у нее вообще есть крылья… что она вообще родилась на свет.

– Почему каждый раз, когда я у тебя гощу, происходит какая-то кирня? – спросил Копченый.

– Ты не говори «кирня», ты же эльф, – укорила его Астрид. – Этих сюда положите.

Уборщик и два психа сгрузили взятых в плен альвов. Те повалились кулями, едва исчез Сорокопут, но в себя не пришли. Розовые цветы по-прежнему мерцали на головах всех пленников, кроме женщины-змеи.

Неподвижно лежали и фамиллиары. Но вот Тифон дернул хвостом, вот заворочался Снежок, поднял морду Сервелат… и в то же время открыли глаза мама с папой. Цветы с их голов свалились, взгляды стали прежними.

– Ну потрясающе, – проворчал Майно. – Этот долдон снова сделал из меня должника.

– Без него мы остались бы в коме неизвестно насколько, – пожала плечами Лахджа. – И все закончилось бы плохо.

Неподалеку зашевелился Рокил. Жертвы приходили в себя по одной, каждую приходилось освобождать отдельно. То были не обычные путы Сада Терний, а что-то сложное, живучее и автономное. Какие-то демонические паразиты, вроде мерзкой омелы.

Они действовали даже после смерти хозяина, хотя приказывать стало больше некому.

Майно и Лахджа расклеились, разделились на двух существ. Волшебник подобрал потерянный меч, демоница втянула присоски и нервные сплетения. Мысли еще несколько секунд бежали синхронно, но потом и думать супруги стали раздельно.

Во время их совместных экспериментов это оказалось случайным, но очень полезным открытием. Единение. То, как Лахджа буквально прирастала к животным в Паргороне, внедрялась то внутрь, то снаружи. С волшебником, мастером фамиллиаров это оказалось до ужаса эффективным. А самое главное – устранило большую часть побочных эффектов применения демонической силы.

– Астрид, дитя мое, как ты? – окликнула Лахджа дочь. – Ты скверно выглядишь.

– Ерунда, раз плюнуть, – вскинула голову девочка. – А ты видела, как я ему пузо прострелила?

– Н… да, – кивнула мама. – Ты была великолепна, я тобой горжусь.

Она обняла Астрид, а папа заключил в объятия их обеих. Подкатившийся под ноги Снежок заворчал, насколько все ранены-переранены, сколько работы предстоит несчастному коту.

Из дома вылетела визжащая от пережитого Лурия.

– Дедуська!.. – сообщила она, пытаясь залезть на маму, как на дерево. – Ходит там!.. И воет!.. Я описалась.

– Сейчас, моя хорошая, – пообещала мама. – Пойдем.

Они скрылись в доме, хотя Лурия протестовала и не хотела туда возвращаться. Но мама сказала, что сейчас дедушку образумит, и Лурия, пусть и не без скепсиса, решила ей довериться.

– Я подам докладную, – сообщил Аганель, снимая обезьянью маску и подходя к Майно. – Вам тоже придется написать объяснительную.

– На меня напали, – огрызнулся хозяин поместья. – Что я должен объяснять?

– Обстоятельства, причины… все как полагается.

– Напишу, напишу… спасибо вам за помощь.

– И вам спасибо, – кивнул волостной агент. – Особенно тебе, Снежок.

– Будешь должен, – лениво ответил кот. – Вы все мне сегодня должны. И ты, и он, и они, и…

Он покосился на плавающую в воздухе рожу. Пару желтых глаз и клыкастую улыбку.

– Ты не должен, – заключил кот. – Почти. Я все-таки разрешаю тебе быть на моей территории.

– Я это ценю, – заверил Ксаурр.

Всем было неуютно. Смеющийся Кот говорил в основном с Вероникой, и остальные старались на него не смотреть. Эта усадьба и раньше видала демолордов… но к такому невозможно привыкнуть.

– Я теперь могу сюда заходить, – сказал Веронике Ксаурр. – Ты позвала меня, а я все-таки кот. Мои права невозможно забрать – только дать новые.

– Ладно, только не ешь тут никого, – попросила Вероника. – Ничего страшного, если ты будешь заходить, к нам и так дядя Фурундарок все время заходит.

– Ежевичка… – вздохнул Майно.

Но возражать не стал. Во-первых, Ксаурр действительно их всех спас, а во-вторых… попробуй ему возрази.

Рокил оклемался и уселся рядом с телом Такила, хмуро буровя взглядом Дегатти. Все произошло так сумбурно и внезапно, что все еще было непонятно, кто тут друг, а кто – враг. Кто союзник, а кто все еще хочет убить и недобро косится на спящего брата.

Особенно непонятно с бывшими рабами Сорокопута. Один за другим они приходили в себя и пока что ничего не предпринимали. Одни растерянно озирались, другие смотрели в никуда. Женщина-змея рыдала без слез.

Колдун с анком спросил, который сейчас год, но ни парифатское, ни земное, ни паргоронское летоисчисление ничего ему не сказали. Он даже приблизительно не представлял, сколько лет провел в Саду Терний, а название его родного мира ничего не сказало уже парифатцам.

Астрид расспрашивала, что вообще тут произошло, откуда взялся Сорокопут, как он прорвался сквозь печати. Сама взахлеб рассказывала, как она с подругами сражалась в саду с истинными эльфами и как на помощь явились психи Вероники… кстати, куда они делись?.. Громко сожалела, что не видела основную часть сражения…

– Можно ее посмотреть, – сказал Аганель, отстегивая фибулу плаща.

Это оказался кристалл Сакратида. Волостной агент стиснул его в пальцах, пару минут шевелил губами, а потом попросил немного темноты. Енот принес банку антисветового порошка, одна стена погрузилась во мрак, и Аганель направил на нее тонкий луч.

Увидеть,