Тайны Парижа - Понсон Террайль

«Вы были печальны, угнетены и сильно страдали, дорогая мадемуазель Фульмен, в то время, как я покидала Париж. Я не осмелилась спросить вас о причине вашей печали, но мне кажется, что я угадала ее… Вы питаете, вы должны питать в глубине вашего сердца какое-то горе.

Поверьте, и я выстрадала много… Да и кто избегнул этой участи? Но для исцеления душевных страданий я не знаю лучшего средства, чем перемена места. Не следует жить наедине со своим горем, таить его в глубине души… Нужна смена впечатлений, а для этого надо, наняв почтовую карету, предпринять путешествие.

Я хочу сделать вам предложение. Вы говорили мне, что получили шестимесячный отпуск в Опере. Отчего вы проводите его в Париже? Приезжайте лучше в Баден. Граф д'Асти нанял дом, достаточно обширный для того, чтобы вы, не стесняя себя, могли поселиться в нем, а потому я прикажу приготовить для вас комнаты.

О! Я знаю, что вы ответите на мою просьбу длинным смущенным письмом; вы скажете, что вам, артистке, нельзя столь открыто стать другом светской женщины. Но если я принадлежу к этому разряду, а вы к первому, то я прибавлю при этом, что вы – известность, а у меня нет предрассудков.

К тому же я двумя словами поставлю вас в невозможность отказать мне. Эти слова чудовищно эгоистичны: «Я скучаю».

Приезжайте; мы будем совершать прелестные отдаленные прогулки, приезжайте через неделю. Ваши комнаты будут готовы, а та, которая называет себя вашим другом, будет ожидать вас в Страсбурге на почтовой станции.

Жму ваши руки.

Графиня д'Асти».

Пока графиня писала, Арман обменялся несколькими незначительными словами с господином д'Асти. Граф не спросил его имени, а лакей, доложивший о нем и которому молодой человек назвал себя «Арман Леон», так ловко проглотил это простое имя, что граф не расслышал его.

Когда графиня запечатывала письмо, ей доложили, что обед подан. Граф взял с камина канделябр, а Арман предложил руку графине, и все трое перешли в столовую.

– Вы простите меня, не правда ли, – спросила графиня, садясь и указывая Арману место по правую руку от себя, – что я так запросто обхожусь с вами? Но я так ленива писать, что не решаюсь пропускать редкие порывы вдохновения.

Арман улыбнулся.

– Я только что написала благодарственное послание. И это вы, – продолжала она, обращаясь к Арману, – были тому причиной.

– Я?

– Подождите, я объясню вам.

Граф д'Асти и Арман с недоумением посмотрели на графиню.

– Вы суеверны? – спросила она.

– Но… это зависит…

– А я – да. И убеждена в одном.

– В чем?

– Что опасность, грозившая мне сегодня, исходит свыше, как предупреждение.

– По какому поводу?

– Я была неблагодарна.

И графиня рассказала, не называя имени Фульмен, все, что произошло с нею три недели назад.

– Кто же такая та особа, в дом. которой вас перенесли? – полюбопытствовал граф.

– Молодая, обворожительная, умная и необычайно добрая женщина.

– Но кто же она такая?

– Танцовщица в Опере. Арман вздрогнул.

– Как ее зовут?

– Фульмен.

Арман покраснел и смутился.

– Вы ее знаете? – спросила графиня, от которой не ускользнуло это внезапное смущение.

– Да, немного… – ответил Арман. – Я встречался с нею раньше… даже ужинал с ней…

– Вот и прекрасно! – со смехом воскликнула графиня. – Вы можете возобновить знакомство… Она через неделю будет здесь.

– Фульмен?

– Да.

Арман почувствовал страх и сильно побледнел. Он, как врага, избегал теперь эту женщину, которая дала ему столько доказательства своей любви и привязанности.

– Я пишу ей, – продолжала графиня д'Асти, обращаясь к мужу, – что приглашаю ее провести с нами хоть месяц. Имеете вы что-нибудь против этого?

Графиня произнесла эти слова сухим тоном, который ясно показывал, что она задавала этот вопрос только для вида.

– Ровно ничего, – ответил граф.

И графиня д'Асти, не догадываясь об истинных отношениях Фульмен и Армана, перевела разговор на посторонние предметы, предположив, что молодой человек пользовался раньше расположением танцовщицы.

Видеть в своем доме гостя было для графа д'Асти редким счастьем: графиня была вынуждена в этих случаях обращаться со своим мужем таким образом, как если бы они жили между собой душа в душу. После обеда граф предложил Арману сыграть партию в вист. В десять часов молодой человек был еще у них.

– Мой милый рыцарь, – обратилась к нему графиня в ту минуту, когда он поднимался с места, – не забудьте же, что завтра вальс за вами.

– Ах! Графиня… – пробормотал Арман.

– Не забывайте также и дорогу к нашему дому. Арман поклонился еще раз.

– Где вы поселились: в отеле или в частной квартире? – спросил его граф.

Молодой человек улыбнулся.

– Я ваш сосед, – ответил он.

– Неужели! Где же вы живете?

– В доме рядом.

– С нашим?

– Совершенно верно.

– А мне говорили, что он снят каким-то русским вельможей, – удивился граф.

– Да, майором Арлевым.

– И вы живете у него?

– Майор, старинный друг моего отца, – сочинил Арман, – предложил мне поселиться у него. Мой отец долго жил в плену в России, – прибавил молодой человек.

Граф вздрогнул.

– Да и я, – прибавил Арман, не знавший о прежних сношениях своего отца с графом, так как Дама в черной перчатке не нашла нужным давать ему на этот счет какие-либо сведения, – родился там.

– Вы, значит, русский? – воскликнул граф.

– Моя мать была русская.

– Простите меня, дорогой гость, – проговорил он, – но, может быть, я знаю вашего отца.

– Возможно.

– Если бы я знал ваше имя, – прибавил граф, смущенно улыбаясь, – однако лакей забыл, кажется, доложить о вас.

– О, нет, но он проглотил мое имя, – рассмеялся Арман.

– Ваше имя?

– О, оно крайне просто: меня зовут Арман Леон.

– Леон! – повторил граф д'Асти, побледнев и весь дрожа.

– Мой отец, полковник Леон, – продолжал молодой человек, – возвратился во Францию в 1822 году, пробыв в России более десяти лет.

Граф д'Асти весь побагровел. Однако гостиная была так слабо освещена, что ни графиня, ни Арман не заметили внезапного беспокойства графа; между тем он поспешил прибавить с деланным спокойствием.

– Полковник Леон? Я часто слыхал эту фамилию, очень часто… но лично я не был знаком с вашим отцом. Простите меня, что я спросил вас; мне показалось, что у вас есть некоторое сходство с одним старым офицером времен Империи, моим большим приятелем, полковником Бекманом.

Арман простился с графиней. Граф д'Асти проводил его до решетки сада, выходившей на улицу. Затем он поспешно вернулся и прошел в гостиную. Графиня была еще там. Она распечатала письмо к Фульмен и прибавила в постскриптуме: «Я знаю теперь, дорогой друг, имя моего очаровательного и элегантного спасителя. Это сын полковника времен Империи. Его имя Арман Леон».