Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

разговоре, и даже не слушая общую трепотню. Им-то что, а ему ещё корячиться под машиной до ужина, а то и дольше. Иначе он точно к завтрашнему ленчу не успеет. И если б его сейчас кто хоть словом задел, он бы уж отвёл душу. Не кулаком, так руганью. Но его молчания не замечали, будто его и не было за общим столом. Мамми рассказала о сегодняшнем решении массы Джонатана продать лишнюю одежду.

– Так что завтра же отберёте, кто чего за собой оставит, – закончила Мамми.

Начался шум. Раньше куртку да сапоги на три года давали, а теперь-то… оно, конечно, городскую одёжу в церковь или, когда в город если, а для работы… оно хоть и рабское, да замарать не страшно… так что куртку ещё, да сапоги точно надо… ну, и всего остального… и малышне на вырост набрать… и ещё будут…

Молли покраснела, и Роланд покровительственно обняв её за плечи, кивнул:

– Да уж, малышового про запас набрать надо.

Все закивали, но Стеф возразил:

– А чего им в рабском расти? Свободными ведь родятся.

Его слова поразили так, что наступила тишина, а Стеф продолжил:

– Для работы сменку иметь надо. И огольцам нечего ботинки по лужам трепать. А эти-то, кто народятся… Им уже другая жизнь будет.

– Д-да, – пробормотал Роланд.

Задумчиво кивнул Ларри. Сэмми сопел, переваривая новую для него мысль. Мамми гордо посмотрела на Стефа и налила всем кофе. Чак залпом выпил свою кружку и встал. Болваны, ни один не думает, сколько с них слупят за это шмотьё. Так этой деревенщине и деньги ни к чему, им и тратить их негде и незачем.

Его ухода не заметили, продолжая спор. На полдороге к гаражу Чак поскользнулся на замёрзшей луже, едва не упал и с наслаждением в полный голос выругался. Стоявших у конюшни Джонатана и Фредди он не заметил. Они молча переглянулись и, когда в гараже вспыхнул свет, ушли к себе.

Живой огонь в камине, пятна тени и отблески на стенах, потрескивание поленьев. И согласное нетяжёлое молчание. Фредди покачал стакан, разглядывая сквозь него пламя.

– Ларри ты предупредил?

– Что ещё я забыл, Джонни? – флегматично ответил вопросом Фредди и негромко засмеялся. – Не трепыхайся. Я в Ларри уверен.

– А он?

Фредди кивнул.

– Соображаешь. Этого он тогда ни разу видел. Но не трепыхайся, Джонни, подстрахуем.

Джонатан неопределённо хмыкнул.

– Ему придётся потом это делать самому.

– Потом, Джонни. Каждого ковбоя в первый раз подсадили на лошадь. Материал её?

Джонатан кивнул.

– Брошь я помню. Камни не ах, но металла много. А серьги… не видел.

– Не хватит, добавим своего, Джонни. Ты банку смотрел?

– Да, жемчуг тот самый. Но нужно переделать. В нитке могут и опознать.

– И в чём проблема?

– Жемчуг должен жить, Фредди.

– В чём проблема? – терпеливо повторил Фредди.

Джонатан засмеялся и кивнул.

– Ну то-то, – хмыкнул Фредди.

Теперь они опять сидели молча. Да, они начинают новое дело, совсем новое. Им нельзя сейчас ошибиться.

Фредди прислушался и улыбнулся.

– Я думал, он всю ночь провозится.

Джонатан кивнул.

– Работать он умеет. А остальное…

– Понадобится, так и оно будет, – Фредди допил стакан и встал. – Ладно, Джонни. Завтра после обеда сгоняем кой-куда.

– И «ферри» заодно проверим, – согласился Джонатан.

Как всегда, они быстро и согласованно навели порядок в баре, и Фредди ушёл к себе. Завтра с утра опять закрутится обычная рабочая карусель, когда всё привычно и всё заново.

Алабама

Графство Дурбан

Округ Спрингфилд

Спрингфилд

Центральный военный госпиталь

Погода стояла пакостная и меняться явно не собиралась. Найти себе место, чтобы не дуло, не заливало и не морозило, они не могли. А в общежитии… это же у всех на глазах, об этом и речи быть не может.

Крис обнял Люсю, прикрывая её собой от ветра.

– Тебе холодно?

– Нет, Кирочка, – Люся поправила ему воротник куртки. – Вот так, а то продует тебя.

И вздохнула. Вздохнул и Крис. Они думали об одном. И ничего не могли придумать.

И… и вдруг как осенило! Какие же они дураки оба. И началось всё с пустяка.

Со слов Люси, что она, наверное, завтра задержится, надо картотеку разобрать, а то там карточки… И Крис, ещё ни о чём таком не думая, сказал:

– И что, до ужина не успеешь?

– Нет, Кирочка, они Юрию Анатольевичу нужны, – стала объяснять Люся. – А он до вечера работать будет, так что… – она снова вздохнула. – Он на ужин уйдёт, а я после ужина пойду.

– Это когда ж там полы мыть? – просто так, без задней мысли, спросил Крис.

И, не договорив, замер, ошеломлённо глядя на Люсю.

– Люся… я… я ведь могу прийти туда, ну, пол мыть, никто и не подумает!

И Люся, сообразив, охнула и, обхватив его за шею, поцеловала.

– Ой, Кирочка, вот хорошо!

Перебивая друг друга, они продумали на завтра всё до мелочей. Что и кому скажут, кто и когда приходит, каким стуком оповещают о себе. Хотя особо такие меры предосторожности и ни к чему: после ужина да по такой погоде кто не на работе, тот у себя в комнате, как…

– Как сурок в норе, – весело сказала Люся.

Кто такой сурок и почему он сидит в норе, Крис не знал, но с Люсей немедленно согласился. Они ещё немного походили, обсуждая завтрашний вечер, потом Крис, как всегда, проводил её почти до дверей общежития, они поцеловались щека в щёку на прощание – целоваться в губы Люся не хотела, и Крис, разумеется, не спорил – он издали проследил, как она вошла, потом обежал вокруг корпуса и уже совсем с другой стороны, независимо вскинув голову, пошёл к себе.

Люся думала, что девочки уже спят, но те в одних ночнушках сидели на кровати у Гали, грызли орехи и болтали. Люся молча разделась, повесила пальто и верхний платок, чтобы просохли, переобулась.

– Добегаешься ты, Люська, – Галя сплюнула ореховую скорлупу в кулёчек, – до воспаления лёгких. Или придатков.

– Прогулки перед сном, – поддержала Галю Нина, – конечно, дело полезное, но не по такой погоде.

– В город тебя не вытащишь, – продолжала Галя. – Даже на Новый год так и сидела тут, а вот в темень, да под дождём… Ты у меня малину возьми, слышишь, Люсь?

– Спасибо, – Люся быстро переодевалась, спрятавшись за дверцей шкафа.

– Бери-бери, прогрейся.

– И ему бы снесла, – фыркнула Нина. – Тоже, небось, промок.

Люся промолчала, будто не поняла. Но Галя и Нина так засмеялись, что было ясно: всё-то они знают.

– Ох, Люська, – Галя сочувственно вздохнула. – Смотри, перекрутишь.

– Ничего я не кручу, – Люся