Путешествия и исследования в Африке - Чарльз Ливингстон

Размышляя над своеобразным обычаем, называемым «ба-энда пези» (ходить голышом), мы решили, что придерживающиеся его, возможно, принадлежат к ордену, подобному масонскому. Однако среди природных африканцев не удалось обнаружить никакого тайного общества. В Анголе существует род братства, которое португальцы называют «Emacasseiros», но оно только дает право взаимно питаться в хижинах друг у друга; право на вхождение в это общество дает способность стрелять enipacasso (буйвола или гну). Это очень похоже на общества, которые образуются после обрезания из молодых макололо. С этого момента и навсегда они считают себя совершенно равными друг другу, обязанными поддерживать дисциплину в своем отряде и налагать наказания в случаях проявления трусости. Насколько мы могли убедиться, знакомство с масонством не могло бы принести добра никому в этой стране.

Однажды нас посетил благородный представитель ордена баэнда пези. Он завоевал наше уважение, хотя весь его костюм состоял из трубки с чубуком в 2 фута длиной, обложенным полированным железом. Он принес нам щедрый подарок. «Бог сотворил меня голым, – сказал он, – и поэтому я никогда не носил никакой одежды». Философия этого джентльмена весьма напоминала философию известных нам неопрятных людей, которые, чтобы оправдать свой недостаток утонченности, говорили: «Пальцы были сотворены раньше вилок». Рано утром на другой день у нас была другая беседа с нашим нагим приятелем, который пришел к нам на этот раз в сопровождении своей жены и дочери. Они принесли два больших кувшина пива, чтобы мы освежились им перед выступлением в путь. Обе женщины, не менее миловидные и скромные, чем какие-либо другие, встреченные нами в Африке, были вполне одеты и на них были обычные украшения. Некоторые носят жестяные серьги вокруг всего уха, до девяти в каждом. Мужчины намазывают свое тело красной охрой. Некоторые сплетают сетку 2 дюймов ширины из внутренней коры деревьев, сбривают волосы с нижней части головы, так что голова остается голой на дюйм над ушами; волосы на верхней части головы основательно промазываются красной охрой и растительным маслом, а затем к ним прикрепляется сетка. Создается впечатление, что на голову надета аккуратная бескозырка. Всю одежду самых франтоватых молодых людей, принадлежащих к баэнда пе-зи, составляют несколько ниток грубых бус, немного полированной железной проволоки на руках, пара небольших щипцов, чтобы брать горящий уголь, и неизменная трубка. Все их другие способности казались достаточно развитыми; но поскольку ни насмешки, ни шутки не могли пробудить у них чувство стыда, следует предположить, что это может сделать только одежда. В миссию в Колобенге брали иногда девочек восьми—десяти лет, которые ходили почти голыми. Их одевали и поручали им уход за детьми. Через две недели они поспешно прикрывали грудь, даже если кто-нибудь просто проходил через комнату, где они спали. Что касается зулусов, то чем меньше на них надето, тем больший стыд они испытывают, если случайно обнажится прикрытая часть тела.

На более низком берегу Замбези в течение зимних месяцев выращивается в громадном количестве табак, и здешнее население является, возможно, наиболее завзятыми курильщиками в мире. Они редко выпускают трубку изо рта и при этом являются чрезвычайно вежливыми курильщиками. Приходя к нам с дарами, они, хотя мы находились в их собственной стране, всегда спрашивали нашего разрешения, прежде чем зажечь трубку. Конечно, у нас никогда не было возражений против этого. Они считают, что изобрели усовершенствованный метод курения: описание его может заинтересовать наших отечественных курильщиков. Они затягиваются, выпускают большой клуб дыма, а потом, путем внезапного вдыхания, ухитряются поймать и проглотить то, что, по их словам, является существом, истинным духом табака и при обычном способе курения совершенно теряется. Табак батока славится здесь своей крепостью; действительно, он и очень крепок, и очень дешев: за несколько ниток бус можно купить столько, что благоразумному человеку этого хватит на полгода. Из-за своей крепости он вызывал головные боли у единственного среди нас курильщика; но именно это качество заставляет туземцев приходить за ним издалека.

У народов, живущих выше Карибы, никогда не бывали чужестранцы. Когда мы спросили вождя Кобы, не существует ли предания, рассказывающего о посещении страны чужеземцами, он ответил: «Никакого; все наши умершие отцы никогда не рассказывали нам, чтобы им пришлось видеть таких людей, как вы. Я в восторге, что вижу то, чего они никогда не видели». Другие, намекая на привычку стариков рассказывать чудеса, говорили: «Вот мы-то и есть старики; увидев вас, мы увидели более странные вещи, чем видел кто бы то ни было из наших предков». Единственная легенда о посещении страны белыми людьми рассказывает, что Симоэнс поднялся до Саньяти у ущелья Кариба. Судя по тому, что нам рассказывало местное население, и по тому, что сказал нам спутник этого разбойника, это был такой же грабительский налет, как тот, который совершил Секваша. Как буры и другие известные нам лица, этот человек, стараясь представить свои победы в наилучшем свете, сказал нам, что народом, подвергшимся их нападению, были матабеле. Когда ему сказали, что это были бауэ, одно из племен батока, он ответил: «Ну а мы думали, что это матабеле (ландейцы), так как они были голыми». Набрав много слоновой кости и забрав много невольников при помощи своих людей, вооруженных огнестрельным оружием, которого местное население до того никогда не видало, Симоэнс, в конце концов, потерял всю свою добычу и жизнь благодаря заговору вождей под руководством Чисаки. Это произошло у ручья Зингеси, недалеко от Мпенде.

Однако после того как здесь побывали мы, партия рабов, принадлежавших двум португальцам, местным уроженцам, которые убили вождя Мпангуэ и завладели его землями в Зумбо, последовала за нами и явилась сюда. Объявив себя нашими «детьми», они закупили здесь у бауэ много слоновой кости, уплачивая по нескольку грубых бус за бивень. Они также купили десять больших новых каноэ, за которые платили или шесть ниток красных или белых бус, или две морские сажени серого коленкора. По такой же дешевой цене купили они и несколько хорошеньких девушек.

Уже задолго до того мы были уверены, что лиссабонское правительство было повинно в двурушничестве, – возможно ненамеренном. Как мы уже говорили, всем местным должностным лицам были посланы из Португалии инструкции, предлагавшие оказывать нам всю возможную помощь, но их следовало понимать с большими ограничениями. Из того, что мы видели, было ясно, что наравне с этими официальными инструкциями были получены и другие – препятствовать нам. Возможно, что этими конфиденциальными инструкциями предлагалось только следить за нами. Однако там, где все, от губернатора до высланного солдата, являются заядлыми работорговцами, такой приказ мог означать только одно, а именно: «Смотрите, чтобы ваша работорговля шла за ними по пятам – и как можно ближе к ним». Теперь мы были так убеждены, что, открывая страны, через которые до сих пор не проходил ни один португалец, мы становились невольным орудием работорговли, что если бы не обязательство вернуться с макололо к ним на родину, мы оставили бы Замбези и отправились бы к Ровуме или в какой-нибудь другой пункт, который мог бы служить воротами внутрь страны. С тяжелым горем видели мы, что добро, которое могли мы сделать, превращалось в зло.