Сочинения - Феодор Студит

Так Сама Истина сказала: Отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня (Лк.10:16). Естественный образ Бога и Отца есть Сын, а художественный, т. е. творческий, образ Сына, так же, как и Отца, — мы, ибо Бог называется Творцом и Художником всего.

А у святого Василия подразумеваются художественные изображения, написанные на досках. И в этом отношении надобно понимать как одно и то же и нас, созданных по образу Божьему, и образ, искусственно сделанный нами на доске. И наше изображение по подобию имеет гораздо большее сходство с нами, равно как и Христово — с Ним, чем наш образ — с Богом; потому что расстояние между Богом и людьми беспредельно. Ибо Он не создан, непостижим, неописуем и т. п., а люди — тварь, тело, описуемы и т. п.

Человек и изображение человека — оба творения, хотя у того и другого творения есть различие по существу.

Нехорошо твое предложение, ибо оно показало нам на основании того же самого Божественного изречения, что с отвержением иконы отвергается Сам Христос, а с отвержением Самого Христа отвергается Отец, пославший Его. И иконоборцы оказываются не только отступниками от Христа, но и втройне отступниками.

Что же касается слова «переходить», то «перехождение» ведет к тому же, что и «восхождение». Господь сказал: Восхожу к Отцу Моему (Ин.20:17), и Моисей: дай перейти, и увидеть (Втор.3:25). В обоих случаях указано на движение одного вида: не кругообразное и не извилистое, если и различающееся по направлению, но не по свойству.

Говорят, есть семь родов движения. Восхождение, если выразить его знаком, имеет такой вид: /, а перехождение такой: — . Поэтому у них, как сказано, одинаковый вид, ибо, философски говоря, знак их — черта. Какое отношение имеет верхнее к нижнему, такое же — и правое к левому, так что восхождение и перехождение ведут к одному и тому же. Если эти слова удовлетворительны, то благодарение Богу и Слову, а если нет, то ты, добрейший, научи меня, несведущего.

Послание 85(144). К Афанасию, сыну

«Почему, — говоришь ты, — богопочитание воздается не иконе Христовой, а поклоняемому на ней Христу, тогда как одно поклонение воздается обоим?» Именно потому, что богопочитательное поклонение относится к Самому Христу, ибо поклоняющийся Ему одновременно поклоняется Отцу и Святому Духу, в чем и состоит наше Троическое поклонение и богопочитание. И по отношению к иконе это также поклонение, — ибо может ли быть иначе, когда Тем, у Кого одна держава и одна слава, конечно, принадлежит одно почитание и одно поклонение? — однако относительное, т. е. сходное.

Ибо, поклоняясь иконе, я не поклоняюсь всей Троице вместе, но поклоняюсь Христу как не разделяемому по Ипостаси, но различаемому по существу Слову. А это относительное поклонение, но не богопочитательное. И хотя это также поклонение, но там оно понимается и называется так в смысле Троического, т. е. естественного, а здесь, наоборот, — в смысле относительного, т. е. ипостасного.

Ибо если назовешь и это поклонение богопочитательным, то это будет означать, что воплотился как Сын, так и Отец, и Дух, а это нелепо.

Поэтому, поклоняясь иконе Христовой, я поклоняюсь не Божеству, как говорят некоторые, — ибо это указывает на Троицу, а Троица не воплотилась, нет, — но Кому? Христу. Ибо Он один есть воплотившийся Бог–Слово. Поклоняясь же Самому Христу, я, как очевидно, поклоняюсь одновременно и Отцу, и Духу.

Таким образом, в отношении к иконе надо понимать относительное поклонение, а в отношении к Самому Христу — богопочитательное, так как вместе с тем подразумевается и почитается поклонением Отец и Дух.

Послание 86(145). К Михаилу, императору [ [206]]

Письмо от лица всех игуменов.

Мы, собравшиеся вместе по приказанию Вашей благочестивой царской власти, нижайшие епископы и игумены, во–первых, изрекаем перед богоизбранной державой Вашей слово благодарности и хвалы за то, что возвращены мы, изгнанные, помилованы бедствовавшие, получили отраду угнетенные, перешли от зимы к весне, от смятения — к тишине, от уныния — к благодушию, увидев нечто дивное и необычайное.

Ибо таково Ваше справедливое царствование, радостное, благоприятное, превожделенное, мирное, правдолюбивое, достойное многих других названий.

Оно, по примеру Христа, Истинного Бога нашего, соединяет разделенное, оздоровляет болезненное, веселит печальное. Это какое–то особенное царствование, равное древним ублажаемым, которое языку человеческому нелегко превознести похвалами.

Если так, то мы, недостойные, просим и умоляем удостоиться священного Вашего лицезрения, и слышания сладчайшего голоса пречестнейших и богомудрых уст ваших, чтобы, увидев глазами то, что мы слышим ушами, нам возрадоваться духом, сменив уныние, как скорбную одежду, на отраду веселья.

Во–вторых, нам следует сказать о нашей чистой и неповрежденной христианской вере. Поэтому с благоговением осмеливаемся сказать, что, если бы речь шла о чем–нибудь человеческом или о таком, что находится во власти святейшего нашего архиерея или нас, недостойных, то следовало бы уступить не только в малом, но и во всем: так повелевает заповедь. А когда речь идет о Боге и о том, что относится к Богу, Которому служит все, то не только какой–нибудь человек, но даже и апостолы Петр и Павел, или кто–либо из Ангелов, не осмелился бы изменить даже самого малого, так как от этого извращается все Евангелие.

Что же касается состязания с иноверными для опровержения их учения, то это не согласуется с апостольским повелением (Тит.3:10), а возможно только для вразумления. Поэтому мы, недостойные рабы Вашей благочестивой державы, не смеем даже и сказать что–либо.

Если же встретится что–нибудь сомнительное или покажется невероятным божественной Вашей мудрости, чтобы это было благочестиво разрешено архиереем, то пусть великая и богохранимая десница Ваша, ревнующая о Божественном ради общей пользы, повелит принять объяснение от древнего Рима, как делалось издревле и от начала по отеческому преданию. Ибо там, христоподобный Император, — верховнейшая из Церквей Божиих, на престоле которой первый восседал Петр, коему Господь сказал: Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф.16:18).

Такова просьба нас, недостойных рабов твоих, таково с помощью Божией слово от нас, смиренных.

Крепкая же десница Божия да сохранит тебя, вожделенного для мира и боголюбезного Императора христианского, чтобы ты жил многие лета и детям детей передал державу в благоденствии и победах над врагами и противниками! Буди, буди!

Послание 87(146). К епископам, находящимся в ссылке ради Господа [ [207]]

Услышав недавно об обстоятельствах вашего блаженства, возлюбленнейшие отцы, я, смиренный, весьма обрадовался и прославил Благого Бога нашего, но и сильно огорчился, что не удостоился видеть вас и насладиться вашими благодатными дарами. Ибо мне хотелось видеть людей Божиих, иерархов Господних, блаженных мужей, светил мира, опору веры, отличающихся и прочими прекрасными качествами.

О потеря, о несчастье! Впрочем, причина этого обстоятельства — множество грехов наших. Мы не удивляемся несчастью, а предлагаем просьбу. Какую? Ту, чтобы вы письмами облегчили этот недостаток, вразумляя, просвещая, утверждая, внушая, что только истинно, что честно, что справедливо, что нужно для защиты, что требуется для борьбы, что только добродетель и похвала исповедания (Флп.4:8).

Пишете и о том, как нужно поклоняться изображенному Христу, по тождеству или по сходству, ибо одно православно, а другое не православно. Спрашиваете также и о том, считается ли поклонение Христу и Его иконе поклонением одному Лицу или двум. Первое — наше, а второе — иконоборческое. Ибо у кого ипостасное сходство, для тех и поклонение одно и то же, кроме того только, что в иконе существо не почитается поклонением.

Такова моя малая речь — напоминательная, а не учительная. Вам же принадлежит совершеннейшая тем более, чем превосходнее помазание ваше, с которым мужественно совершайте, святейшие, предстоящий подвиг, и получите венец правды.

Послание 88(147). К Аммону, сыну

Увы мне! С самого начала письма вздыхаю из глубины сердца и смешиваю с чернилами слезы от того, что я услышал о тебе, брат! Говорят, ты сбросил святую одежду монаха, и живешь между мирянами, и имеешь жену.

О плачевная весть! О мое несчастье! Ибо твой грех, сын, — мой по действию отеческого сострадания. Где свет ума? Где крылья надежды? Где любовь к Богу? Где щит веры? Где искусство рассуждения? Где удаление от здешнего мира? Где отречение от всего земного?

Где монастырское настоятельство? Где приветливое участие в гостеприимстве? Где порядок общежития? Где просветительная исповедь? Где твои прекрасные слезы? Где благоговейный вид? Где свидетельство всего сонма братьев? Где обет пред священным престолом? Где обещания пред Свидетелем Богом и Ангелами?