Властелин колец - Джон Толкин

– Три раза! — рыдал он. — Три! Это угроза! Это уже прямая угроза! Они чувствуют, где мы, они чуют Сокровище. Они слуги Сокровища. Дальше идти нельзя! Туда нельзя! Незачем! Уже незачем!

Уговоры и ласковые слова не помогали. Фродо вынужден был положить руку на меч и сердито прикрикнуть — только тогда Голлум, огрызнувшись, поднялся и поплелся впереди, как побитая собака.

Так, спотыкаясь и чуть не падая, брели они сквозь усталость идущей на убыль ночи, молча, не поднимая головы, навстречу новому, полному страхов дню, ничего не видя перед собой и ничего не слыша, кроме свиста ветра в ушах.

Глава третья.

ЧЕРНЫЕ ВОРОТА ЗАКРЫТЫ

Прежде чем занялась заря, путешествие в Мордор закончилось. Болота и пустыни остались позади; впереди, на бледном небе, угрожающе подняли головы черные горы.

С запада Мордор был огражден темным хребтом Эфел Дуат[423], или Горами Мрака; с севера изломанной линией тянулись острые вершины и голые склоны Эред Литуи[424], серые, как пепел. Два хребта сближались, образуя, по сути дела, единую гряду, за которой лежали угрюмые плато Литлад и Горгорот, а между ними горькие воды внутреннего моря — моря Нурнен[425]. Хребты тянули друг к другу длинные, похожие на руки отроги, оставляя посередине глубокое и узкое ущелье — Кирит Горгор, или Заклятый Проход, ворота во владения Врага. По обе стороны прохода нависали высокие утесы; у самого входа в ущелье, справа и слева, возвышались две отвесных скалы, голые и черные. На этих скалах были воздвигнуты крепкие, высокие башни, прозванные Зубами Мордора. В давние времена построили их люди Гондора, гордые своей силой. Произошло это после поражения Саурона и его бегства; башни решено было возвести для того, чтобы он не пытался искать возврата в свои старые владения. Но могущество Гондора ослабло, люди стали беспечнее, и башни на долгое время опустели. И тогда Саурон вернулся. Сторожевые бастионы, пришедшие было в полное запустение, ожили вновь: Саурон начинил их солдатами, чтобы те несли на границе неусыпную стражу. Из каменных стен на север, восток и запад смотрели черные отверстия окон, и из каждого окна день и ночь взирали на пустыню не ведающие сна глаза.

Проход между утесами Черный Властелин перегородил каменной стеной, в которой были устроены стальные ворота. По стене безостановочно расхаживали дозорные. Скалы у подножия гор испещрены были сотнями пещер и переходов, словно выеденных гигантскими личинками; в этих пещерах таились орочьи отряды, готовые высыпать оттуда по первому сигналу, как воинственные черные муравьи. Никто не мог миновать Зубов Мордора, избежав их укуса, — разве что те, кого призывал к себе сам Саурон, или те, кто знал тайные пароли, открывающие вход в Мораннон — Черные Ворота в страну Черного Властелина.

Фродо и Сэм смотрели на башни и на стену в полном отчаянии. Даже издали, в слабом утреннем свете, видно было, как расхаживают по стене черные часовые. Перед Воротами несли службу патрули. Хоббиты выглядывали из ямы, скрытые в тени северного контрфорса исполинской стены Эфел Дуата; отсюда до черной вершины ближайшей башни было меньше чем с полверсты вороньего лету. Над башней курился дымок, словно там, внутри горы, тлел огонь.

Настал день. Над безжизненными скалами Эред Литуи показалось подслеповатое бледно–желтое солнце. И вдруг с башен зазвучали многоголосые трубы. Издалека, из потайных казематов и горных сторожевых постов, ответили — и уже из самой дальней дали эхом отозвались в горных полостях за ущельем мощные рога и барабаны Барад–дура[426]. Новый жуткий день, полный страха и тяжких трудов, начинался в Мордоре. Ночные стражи были отозваны в подземелья; на их место заступили новые — страшные с виду, со свирепым взглядом. Огромные Ворота отливали тусклым стальным блеском.

– Ну вот и пришли, — подытожил Сэм. — Ворота — вот они! Только, похоже, дальше мы и шагу не ступим. Уж тут бы мой Старикан нашел что сказать. Все–то он талдычил: «Помни, Сэм, кончишь ты плохо! Говорю тебе добром: не суй нос, куда не просят!» Сомневаюсь я, правда, что еще хоть раз в жизни услышу его голос. Эх… Уж он бы не преминул вставить: «Говорил я тебе…» А жаль. Я бы выслушал с удовольствием! Пусть отчитывает, покуда не осипнет! Мне бы только посмотреть еще разок на его морщинистую физиономию!.. Правда, пришлось бы сначала выкупаться, а то он меня, чего доброго, и не признал бы… Ну что? Думаю, нечего даже и спрашивать «Куда теперь?». Идти–то ведь некуда. Разве что к оркам на поклон… Может, они нас подсадят маленько? А то Ворота уж больно высоки!..

– Нет, нет! Не надо! — испугался Голлум. — Дальше идти некуда. Смеагол сразу сказал. Дойдем до Ворот, сказал Смеагол, и посмотрим. Вот и посмотрели. Да, да, Сокровище мое, посмотрели! Смеагол давно знал, что хоббитам тут не пройти. Смеагол знал, о да!

– Так что же ты нас сюда притащил, лихоманка тебя разбери?! — осердился Сэм, забыв или не желая помнить, что Голлум ни в чем не виноват.

– Хозяин сказал — надо! Хозяин сказал: «Веди нас к Воротам». Вот послушный Смеагол и привел его к Воротам. Хозяин мудрый, это он так сказал.

– Да, все верно, — подтвердил Фродо. Лицо его, суровое и застывшее, выражало решимость. Весь в грязи, с ввалившимися щеками, придавленный усталостью, он больше не горбился и смотрел на спутников ясно и твердо. — Именно так я и сказал. Я должен попасть в Мордор, и другой дороги не знаю. Поэтому я иду через Ворота — и никого не прошу меня сопровождать.

– Нет, нельзя, нельзя, хозяин! — взвыл Голлум, прыгая Фродо на грудь, как собака. — Ничего не выйдет! Ничего! Не носи Ему Сокровища! Он нас всех съест, Он весь мир съест, если получит наше Сокровище! Оставь Сокровище себе, добрый, добрый хозяин, сжалься над Смеаголом! Не отдавай Ему Сокровища. А лучше — уходи отсюда совсем, возвращайся в приятные, веселые места, а Сокровище верни Смеагольчику, а? Да, да, хозяин! Отдай нам Его, а? У Смеагола Оно будет в безопасности. Он сделает много, много добра, особенно для добрых хоббитов. А хоббиты пойдут домой. Не надо к Воротам!

– Мне велено идти в страну под названием Мордор. Значит, я должен идти, — повторил Фродо. — Если другой дороги нет, мой путь лежит через Ворота. А там будь что будет.

Сэм промолчал. Ему достаточно было взглянуть на Фродо, чтобы понять: слова бесполезны. По совести говоря, в глубине души он никогда не надеялся на удачу. Впрочем, Сэм был хоббит жизнерадостный и, пока с отчаянием можно было малость погодить, не торопился падать духом. На этот раз выхода вроде бы не предвиделось. Но Сэм всю дорогу держался рядом с хозяином, он и пошел–то с ним ради этого, и вовсе не собирался оставлять Фродо. Нет! Хозяину не придется идти в Мордор одному. Сэм отправится с ним! К тому же нет худа без добра: по крайней мере, можно будет отделаться от Голлума!

Но тот явно не хотел, чтобы от него отделывались, — во всяком случае пока. Он упал перед Фродо на колени и заломил руки.

– Нельзя этой дорогой, хозяин! — скрипуче взмолился он. — Есть еще одна дорога! Правда, правда! Есть еще одна, да, да! Темнее, чем эта, и найти ее гораздо труднее. Тайная дорога. Но Смеагол знает. Смеагол покажет.

– Другая дорога?! — с сомнением переспросил Фродо и пристально посмотрел в глаза съежившемуся у его ног Голлуму.

– Да–да! Была еще дорога! Смеагол нашел дорогу! Идемте посмотрим, там она или уже нету!

– Но ты не говорил о ней!

– Не говорил! Хозяин не спрашивал. Хозяин не сказал, что он хочет делать. Он ничего не сказал несчастному Смеаголу. Он сказал: Смеагол, веди меня к Воротам — и до свидания! Смеагол мог бы сейчас уйти, и ему было бы хорошо. Но теперь хозяин говорит: я решил идти в Мордор через Ворота. Смеагол боится. Он не хочет терять такого доброго хозяина. И он поклялся. Хозяин приказал мне, и я поклялся спасти Сокровище. Но хозяин несет Сокровище прямо к Нему, прямо в Черную Руку. Смеагол должен спасти и хозяина, и Сокровище, вот он и подумал про другую дорогу. Была такая дорога. Была когда–то. Хозяин добрый! Смеагол хороший, очень хороший, всегда выручает!

Сэм нахмурился. Если бы он мог просверлить взглядом дыру в Голлуме, тот давно стал бы похож на решето. Верного слугу одолевали сомнения. С виду Голлум–Смеагол вроде не притворялся и действительно изо всех сил старался помочь Фродо, но Сэм хорошо помнил подслушанный разговор и не мог поверить, чтобы старый добрый Смеагол, многие годы не смевший и пикнуть, вот так, сразу, одержал победу. Как бы то ни было, последнее слово в споре осталось за Голлумом, а не за Смеаголом. Сэм догадывался, что две половинки злосчастного создания, Смеагол и Голлум (про себя он их называл Ползучкой и Вонючкой) — подписали перемирие и заключили временный союз. Оба готовы были на все, чтобы Кольцо не попало к Врагу; оба хотели уберечь Фродо от плена и присматривать за ним как можно дольше — во всяком случае, пока у Вонючки остается надежда наложить лапы на «Сокровище». В другую дорогу Сэм, признаться, не очень–то верил.