Первостепь - Геннадий Падаманс

– Режущий Бивень? – удивлённо вопрошает шаман – и путника будто стукает по голове деревянной дубиной. Ведь и вправду он – Режущий Бивень, он явился на суд к небесному ведуну.

– Люди отправили меня на твой суд, – говорит Режущий Бивень.

Шаман хихикает:

– А ты хитрец. На тебе осталась земная пыль. Как ты умудрился сюда попасть? Змею обхитрил!

Режущий Бивень вдруг настораживается. Как-то нелепо смеётся небесный ведун, строит свои расчёты. Он не выдаст ему зелёного брата. И печёнку, которую скормил духам… про неё тоже не скажет. Ни-ни.

– Ладно, – опять хихикает шаман. – Не хочешь сказать о своём брате – молчи… – он делает паузу и больше уже не смеётся, говорит деловым тоном:

– Мне и вовсе нет до тебя никакой заботы. Тебе предстоит разобраться с тем, кого ты направил сюда. Ты пустил в него свою стрелу, когда он был без оружия. Теперь без оружия будешь ты. Отправляйся в Красное Селение обескровленных.

Всё. Небесный ведун отворачивается от него, и Режущий Бивень выходит. Он не спросил, в каком направлении ему идти, но, наверное, он должен знать. Раз он нашёл жилище шамана, найдёт и другое селение. Пойдёт дальше на закат. Книзу.

Небо и впрямь краснеет. Даже деревья и травы кажутся тёмно-охряными, жирная земля будто пропитана кровью. Завыли волки, пронзительный вой кружит в палевом небе как стая коршунов, заметивших падаль. Кружит над ним. Над Режущим Бивнем. А у него нет оружия. Лишь невесомые руки. Он высматривает подходящее дерево, надёжное суковатое дерево, чтобы взобраться и переждать, но один волк уже здесь, сбоку, грозно рычит. Сейчас прибудут на подмогу остальные, и охотнику несдобровать. Бесславный конец.

Режущий Бивень направляется к дереву, но не бежит, потому что охотник никогда не теряет достоинства. Волк с грозным рычанием сопровождает его. Но не рискует напасть в одиночку. Разведчик.

Подходящее дерево совсем рядом, сейчас можно будет взобраться, Режущий Бивень уже не волнуется, теперь он в безопасности – но перед деревом его ждёт опёршийся на копьё человек. «Угрюмый Носорог? Враги с двух сторон!» – Режущий Бивень стремительно думает, да разве есть у него крылья, чтобы взлететь? Что он может придумать… Он бросится первым на Угрюмого Носорога и попытается вырвать копьё.

Но у копья знакомый наконечник. Этот наконечник не тронет Режущего Бивня. Он ошибся. Он долго не может поверить, но его поджидает другой человек. Не Угрюмый Носорог. Большеглазый Сыч.

Большеглазый Сыч поднимает опиравшуюся на руку голову, и как будто тень улыбки взбегает на его окровавленное лицо:

– Не пугайся моего брата, Режущий Бивень. Он не тронет тебя, доколе не скажу.

Волк действительно уже не рычит, а радостно лает. Обогнав путника, с ласками лезет к Большеглазому Сычу, становится на задние лапы, подпрыгивает, хочет дотянуться влажным языком до окровавленного лица. Большеглазый Сыч сгибается навстречу звериным ласкам, и волк очень быстро слизывает кровь с его лица. Теперь Большеглазый Сыч имеет вполне нормальный вид, на него больше не страшно глядеть, тонкий шрам на лбу не мешает. Поражённый Режущий Бивень удивляется вслух:

– Чудно тут у вас.

– Режущий Бивень ведь пришёл не ко мне? Не к нам… «Конечно нет, – хочет сказать Режущий Бивень. – Но если дашь копьё…» Однако Большеглазый Сыч перебивает:

– Угрюмого Носорога здесь нет. Ещё не появился. Наверняка он ищет тебя в твоём стойбище. Непутёвый воин. Тебе повезло.

Режущий Бивень не верит в такую удачу. Так не бывает. Его отправили биться, а враг сбежал. Как может быть?..

– Да, тебе повезло, – повторяет Большеглазый Сыч. – Но ты всё равно не выберешься отсюда без моей помощи. Волки разорвут тебя на клочки куда быстрее и лучше, чем это сможет сделать Угрюмый Носорог.

Режущий Бивень даже не удивляется. Так он и ожидал. Случится какой-нибудь подвох. Но с каких пор Большеглазый Сыч превратился во врага? Чем он его прогневил? Непредсказуемы души.

– Тогда выведи, Большеглазый Сыч… Мы ведь вместе охотились.

– Вместе… – согласно кивает Большеглазый Сыч. – Но теперь моя жена осталась одна. Кто о ней позаботится?

– Позабочусь, конечно, – спешит возразить Режущий Бивень. – Племя никогда не оставит вдову. Как можешь сомневаться?

Однако Большеглазый Сыч будто не слышит. Кровь опять стала сочиться из мелких ран на лице, из пореза на лбу, из неприметной дырки в боку. Волк заскулил под ногами, засуетился.

– Кыш! Не мешай! – грозным взмахом руки Большеглазый Сыч отогнал волка, округлые глаза наполнились гневом:

– Моя жена одна. У меня будет сын. Ему нужна сестра. Обещай, что у моего сына будет сестра!

Режущий Бивень молчит. Язык проглотил – и подавился. Что он может сказать, как он может так обещать, как ему выпутаться, где этот Угрюмый Носорог, лучше он сцепится с ним, лучше с ним.

Уже всё лицо собеседника залито кровью. Красные струйки стекают вниз, прямо в раскрытую пасть смиренному волку. Жуткое зрелище, Режущий Бивень не может глядеть, смотрит в сторону, но видит только волков. Много-много рыжих волков. Огненно-рыжих, как пламя. Со всех сторон пламя! Его и впрямь окружили. Нет ему выхода. Он погиб. Он останется здесь навсегда. Среди рыжих волков и кровавых уродов. Под красным небом. Здесь навсегда!

Чужие слова звучат будто из подземелья, грызут беззащитные уши. Слепые слова, остроугольные, неотразимые.

– Ты не уйдёшь! – конечно, он знает, что не уйдёт, давно понял, колючие слова его ранят своими углами, должно быть, и по нему сочится обильная кровь, рыжим волкам будет стоящая пожива.

– Ты не уйдёшь! – опять повторяют ему. – Ты не уйдёшь! Обещай, что дашь моему сыну сестру. Он не станет тосковать от одиночества. Обещай! Поклянись!

Огромный нож одним ударом рассекает волчий хребет. Две брызжущие половинки распадаются в стороны. Между ними он должен пройти по луже крови. И обещать.

Он может теперь обещать всё что угодно. Его тошнит. Он может поклясться. Какая разница! Он обещает. Он говорит: «Да!» – он клянётся, что распадётся, как этот волк, если не сдержит своего обещания – только пускай его, наконец, оставят в покое, пускай не колются эти кремневые слова, пускай кровь струится где-нибудь в стороне, не под ним, его глаза предназначены для другого, не для кровавых потоков – зачем?!

Ему всё ещё говорят. Чем-то грозят. Да, он слышит. Да, знает, что не сможет нарушить данную клятву, даже не попытается, как же иначе? Хуже нет, чем попытаться избежать, хуже нет быть разорванным… Но… но когда же конец? Когда?… Всё.

****

Где-то воркует голубь. Протяжно воркует: гру-гру-гру. Потом по-другому: гуп-гуп-гуп. И погодя опять: гру-гру-груп. Песня посвящена ему.