Без помощи вашей - Роман Суржиков

– Двое?

– Двое, не трое же!

– Мечи… – начал Джоакин, но Хармон прервал его и спросил по-своему:

– А те двое спутников были мужчина и женщина?

Хозяин тут же закивал, сладко поглядывая на монетку:

– Верно, верно! Женщина с ним была – видать, жена его. И паренек такой крепенький – пожалуй, что сын. И все они трое на юг поскакали. Я хорошо помню!

В следующем трактире Хармон вел себя предусмотрительней – денег сразу не показывал, а расспросы вел так, чтобы не подсказать трактирщику нужные ответы.

– С животом такой? Лысый, со щеками? – угрюмо ворчал трактирщик. – Много тут таких бывает. Что ни день, то и лысые, и толстые, и щекастые – на любую масть. Отбоя нет.

– А в четверг видал кого из них?

– Сперва эля закажи, там уж поговорим.

Хармон заказал эля, трактирщик сказал:

– Неа, третьего дня не видел.

– Ты же говорил – много таких проезжало!

– Много, да не тот, что тебе нужен.

– Почем знаешь?

– Да потому, что был четверг!

– И что?

– Ты, как будто, не здешний, – буркнул трактирщик. – Откуда явился? Из Короны, что ль?

– А что?

– Да то, что все здешние знают: в Лабелине с пятницы по воскресенье была ярмарка! Кто же в четверг вечером станет ехать из города? Все в город едут. А назад – в понедельник.

Двинулись дальше. Добрались до гостиницы, хозяйкой была бойкая пышнотелая бабенка. Хармон заказал эля с вяленой говядиной и задал вопрос. Хозяйка закатала рукава, села напротив торговца и с явным удовольствием перечислила всех, кто останавливался у нее за неделю. Бывали здесь зажиточные крестьяне и ремесленные подмастерья, почтовые курьеры и бродячие торгаши, был лекарь со слугою и слепец с поводырем, были двое сквайров без рыцаря, был устроитель петушиных боев со слугами и горой клеток на возу, был какой-то кривой тип, а с ним – тощая шлюха. Этих, последних, хозяйка мигом выставила за двери. Она, хозяйка, шлюх за полмили чует. Ей, хозяйке, такого народа здесь вовек не нужно, а то, не ровен час, дурная слава пойдет о гостинице, потом не оберешься. Верно говорю, добрый господин? Значительную часть постояльцев хозяйка знала по именам и слыхала о них какие-нибудь забавные истории, которые тут же принялась пересказывать Хармону. Торговцу пришлось узнать, что давешний слепец лишился зрения при пожаре, когда спал дома пьяный, а из печи вылетел уголек, но врет всем, будто бы его сглазила перед смертью покойная жена: позвала к себе, взяла за руку, поднатужилась – и сглазила… Словом, хозяйка гостиницы оказалась кладезем всевозможных сведений. Одно плохо: тюремщика, похожего на пивовара, она не видела ни в четверг, ни в какой другой день.

За гостиницей следовала еще одна, а потом таверна, а потом – лавка горшечника, и снова таверна, и снова гостиница.

Живот Хармона едва не лопался от эля, Доксет осоловел и с трудом держался в седле. Хармон перезнакомился с трактирщиками и их слугами, с местными пьянчугами и гончаровыми подмастерьями, с нищим, что побирается на дороге, и баронским егерем, что сломал ногу и много уже дней торчит в кабаке, ожидая, пока не сможет сесть в седло.

Хармон узнал наперечет всех, кто проехал этой дорогой со среды по субботу. Таких, что двигались на север, было в те дни немного, и торговец расспрашивал о них подробнейшим образом. Разузнал про их внешность, занятия, имена; не желал этого, но все же услышал, кто из путников был щедр, а кто скуп, кто сидел тихо, а кто поднял шум или учинил драку. Иные трактирщики были не дураки приврать, и Хармон прослышал даже о том, будто как раз вечером в четверг проскакал дорогою сам архиепископ. Спешился, зашел в кабак, выпил чарку, осенил хозяина священной спиралью, да и дальше поскакал. А следом за его светлостью ехала девица в плаще, а под плащом на ней – Праматерью клянусь! – ничегошеньки не было надето!

Но сколько ни расспрашивал Хармон, оставался человек, о котором торговец не услышал ни слова, и этим человеком был щекастый круглопузый тюремщик.

В последней гостинице торговец заночевал, а утром, весь серый от уныния, двинулся в обратный путь.

– Хозяин, так может, это, свернули они с дороги?.. – предполагал Доксет.

– Куда им сворачивать? Ты же видишь – по сторонам одни деревни да хутора!

– Ну, вот в деревню-то и заехали…

Хармон отмахнулся. Нет, не мог он себе представить такого, чтобы трое хитроумных злодеев с мечами и Священным Предметом решили спрятаться в крохотной деревеньке! Они же там заметны будут, как баран среди поросят!

– А может, просто ночевали среди поля, а не в гостинице? – предположил Джоакин. – Я вот тоже предпочитаю, когда небо над головой. Когда полной грудью дышишь, то и спать приятнее.

– Положим, ночевали в поле. А обедали они тоже в поле?

– Отчего нет? Может, они с собой еды взяли?

Хармон вынужден был признать, что такая возможность имелась. Радости ему это не прибавило.

Позже они встретили обоз. Луиза спросила – мол, ну как оно. Умничка Полли по одному лицу Хармона поняла, как оно. И сказала:

– Хозяин, там вначале, примерно в миле от развалин, уходил в сторону проселок. Может, злодеи им поехали?

– Проселок?.. – Хармон удивился. Он не помнил никаких поворотов дороги.

– Да, он мало приметен, весь травой порос. Видно, редко им пользуются. Но есть.

– Покажи! – велел Хармон.

Они добрались до места, и Полли показала. Верно: среди высоких луговых трав змеилась примятая полоска. Дорогой никак ее не назовешь – скорее, тропа, которой время от времени пользовались.

– Все ты напутал, Вихренок, – в сердцах бросил Хармон. – Таки не на север они подались, а на юг, в Лабелин!

Но шансов разыскать злодея в Лабелине не было никаких, а проселок давал хотя бы видимость надежды. Ведомый скорей отчаянием, чем трезвым рассуждением, Хармон свернул на заросшую тропу.

Пропетляв пару миль, обогнув озерцо и рощицу, путники увидели хутор на три дюжины домов. Ну, вот и весь рассказ, – подумал торговец. В хуторе они скрываться не станут. Однако на краю поселка торчала крохотная таверна, и Хармон решил попытать счстья.

– Скажи-ка мне, будь другом, – привычно спросил торговец, взяв у трактирщика кружку, – в прошлый четверг ближе к вечеру не заезжали ли к тебе трое всадников?

– Трое всадников? – трактирщик присвистнул. – Что бы им тут делать?

– Так не заезжали?

– Нет, добрый господин. К нам-то редко заезжают… Разве если в монастырь паломники идут, то могут забрести на чарку-другую. С них-то и живу… Но в четверг – нет, в четверг не было никого.

– Эх… – махнул рукой Хармон и присосался к кружке.

– Отчего так печалишься? – посочувствовал трактирщик. – Сильно тебе нужны те всадники?

– Нужны – не то слово! Один из них мне кругленькую сумму задолжал… А теперь поди сыщи его. Точно знаю, что он в четверг проехал от развалин на север – и как сквозь землю провалился! Лысенький такой, щекастый, с брюшком, на пивовара похож. Вроде бы, памятная внешность – а нет, никто не видел на десять миль вокруг!

– Да уж, бывает… – покачал головой трактирщик и поведал – не сказать, что к месту – историю о том, как у него украли лошадь.

Хармон допил, вздохнул и пошел прочь, повесив голову. Трактирщик вдруг окликнул его:

– Как, бишь, ты сказал, выглядит этот твой должник?

Торговец повторил. Трактирщик почесал затылок.

– Слушай-ка, а ты, часом, не брата Людвига имеешь в виду?

– Какого еще брата? – не понял Хармон.

– А, ну нет – так нет, – пожал плечами трактирщик. – Тебе виднее.

– Постой, постой. Я с этим пузатым не близко знаком. На рынке познакомились, назвался он таки Людвигом – это верно. Но вот чей он там брат – этого я не знаю.

– Значит, он был не в сутане?

– В какой еще сутане? – совсем растерялся Хармон.

– А, ну тогда точно он! С тебя монета, господин! Нашел я твоего должника.

– Да кто же он?! – вскричал торговец, боясь верить.

– Брат Людвиг! Из Максимианского монастыря, что в двух милях на запад от хутора.

– А почему думаешь, что это он?

Трактирщик принялся загибать пальцы:

– Во-первых, по виду подходит – лысенький, с брюшком, щеки висят. Во-вторых, он мне тоже агатку задолжал. Сказал – верну на неделе, но все никак! А дело еще весною было. И в третьих, самое главное: брат Людвиг иногда выходит из монастыря без сутаны. Имеет он такую странность. Раз заехал ко мне на чарку – одет, будто мещанин, я его даже сразу не признал. Ты как сказал, что твой Людвиг был без сутаны, – тут я сразу понял: точно он!

Хармон затаил дыхание:

– И что же, в четверг он к тебе заходил? С двумя спутниками?