День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Небольшой кортеж, миновав без задержки пропускной пункт, на котором несли службы десантники из все той же Сто первой дивизии, выехал на взлетную полосу, остановившись возле огромных ангаров. А там своего единственного пассажира уже ожидал приветливо распахнувший узкий люк в борту «Гольфстрим», раскинув над бетонкой скошенные тридцатиметровые крылья. Сверхдальний «бизнес-джет», изящная остроносая игрушка стоимостью всего-то тридцать пять миллионов долларов, блестевшая свежим лаком на покатых бортах, был готов к взлету в любую минуту и экипаж уже занял свои места.

Кортеж остановился, и сидевший рядом с водителем «Субурбана» телохранитель распахнул заднюю дверцу внедорожника, выпуская наружу Рональда Говарда. Следом за ним выбрался и Джон Хортон, второй после самого Говарда человек в иерархии «Ю-Пи» здесь, в России, хотя и неизмеримо уступавший властью и влиянием первому.

— Чеченцев мы переведем на охрану внутренних коммуникаций, — произнес Хортон, продолжая начатый еще в машине разговор. — Уберем их с глаз долой, чтобы ни у кого не возникло ненужных мыслей. Инцидент с той русской деревней все равно не исчерпан, ни у кого нет никаких улик, ничья вина однозначно не доказана, но нам все равно поверят больше.

— Проследите, чтобы больше таких инцидентов не было. Работайте в контакте с военными и разведкой. Джим Уоллес из ЦРУ поможет вам наладить взаимодействие.

Говард был несколько взволнован, ощущая перед вылетом странную тревогу. Он пытался убедить себя, что это связано лишь с предстоящей встречей в Москве с ооновскими эмиссарами, наблюдателями, со дня на день прибывающими в страну, чтобы отныне контролировать действия американцев.

— Самое важное — работы на нефтепроводе не должны прекращаться ни на минуту, — напомнил Рональд, взглянув сурово на своего заместителя. — Если мы продемонстрируем своим инвесторам, что каждый вложенный ими цент тратится правильно, они сумеют надавить и на инспекторов ООН, чтобы те не были слишком строги к нам. У наших акционеров немало рычагов влияния, но потянут они за эти рычаги только тогда, когда будут уверены, что это выгодно!

— Никаких сбоев не будет, — уверенно произнес Джон Хортон. — Работы идут по графику.

— А надо, чтоб они опережали график! Атаки террористов и так отбросили нас назад, а времени не так уж много! За каждый дополнительный день работы даже русским приходится платить, а из-за этого рентабельность проекта падает! Заставьте, черт возьми, всех работать быстрее!

Говард был раздражен, взвинчен, хотя сам не понимал причину этого, но Хортон, чувствовавший состояние своего босса, ответил, пытаясь успокоить его:

— Сэр, можете быть уверены, все будет в порядке! Никаких неожиданностей!

— Хорошо бы, — ворчливо отозвался куратор «Полярного экспресса». — Если так, считайте, что уже получили место в правлении корпорацией. И хороший пакет акций, такой, чтоб можно было прожить до глубокой старости на одни только дивиденды.

Сопровождаемый Хортоном, двумя телохранителями «Юнайтед Петролеум» и еще двумя офицерами Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, Говард направился к своему лайнеру, уже готовому унести функционера нефтяной компании в Москву, на встречу, которая могла стать поистине судьбоносной для многих.

— Сэр, самолет готов, — отрапортовал встречавший единственного пассажира у трапа командир экипажа. — Можем взлетать, как только прикажете!

Рональд Говард знал, что пилоты, которым он доверяет свою жизнь — лучшие из лучших. У «Юанйтед Петролеум» не было недостатка в средствах, все, кто трудился на корпорацию, получали более чем приличные оклады, а работодатель имел при этом возможностью тщательно отбирать людей, по достоинству оценивая их опыт. Вот и летчики, управлявшие «Гольфстримом», относились к элите и старались отрабатывать свою зарплату по-честному.

— Взлетаем немедленно! — решительно приказал Говард, но, уже ступив одной ногой на трап, вновь обернулся к Хортону: — Сделайте так, Джон, чтобы мне не пришлось краснеть перед своими боссами, и ваши старания будут вознаграждены! У вас все полномочия и достаточно средств, чтобы проект был завершен, и я жду от вас только положительного результата, так же, как его ждут и от меня! Никаких террористов, никакого саботажа — только планомерная работа и довольные русские, которым мы позволили содержать их семьи среди всеобщей нищеты, царящей здесь! пусть все видят, что мы полезны этой стране и этому народу!

Не слыша, да и не ожидая ответа, Говард исчез в проеме люка, оказавшись в не слишком просторном, но комфортном салоне «бизнес-лайнера». Самолет мог перевозить на двенадцать тысяч километров полтора десятка пассажиров, обеспечивая их всем необходимым на время перелета. Но сейчас Говард на борту был один — ни секретарей, ни охраны, никого. Только он — и много часов для размышлений.

— Мистер Говард, сэр, — Рональда окликнула миловидная стюардесса в белоснежной идеально выглаженной сорочке. — Сэр, как только мы взлетим, я могу подать вам обед. Напитки в баре, сэр. А сейчас, пожалуйста, пристегните ремни, сэр.

— Да, конечно, — кивнул Говард. — Ступайте, я вас вызову потом.

Рональд Говард, оставшийся в одиночестве после того, как стюардесса удалилась, почувствовал, что гул турбин «BMW Роллс-Ройс», расположенных в задней части самолета, на пилонах по обоим бортам фюзеляжа, стал мощнее. Самолет плавно тронулся с места, набирая скорость, набегающий потоки воздуха взвихрились на плоскостях, уплотняясь под ними и разреживаясь поверх консолей, и, наконец, подъемная сила в точности по законам физики оторвала сорокатонную машину от земли.

Выглянув в иллюминатор, Говард увидел панораму удалявшегося города. Он толком не успел побывать в Архангельске, летая с объекта на объект, теряя время на совещаниях, мотаясь по проклятой русской тайге, сквозь которую его люди, вопреки всему, тянули нефтепровод, побеждая вековой лес.

За бортом «Гольфстрима» уже заклубились низкие облака, когда лайнер вдруг нервно дернулся, заваливаясь на левое крыло. Говард увидел за бортом вспышку и языки пламени, успев подумать, что вспыхнул один из двигателей. В этот миг самолет словно провалился в воздухе, потеряв вдруг опору и рухнув к стремительно приближавшейся земле.

Пилоты «Гольфстрима» увидели выпущенные по ним ракеты почти одновременно. Они были достаточно опытны, чтобы понять, что обозначают тянущиеся к медленно набиравшей высоту машине дымные нити.

— Нас атакуют! — крикнул командир экипажа, увидев слева от самолета инверсионный след. Пилот, на счету которого были десятки боевых вылетов во время «Бури в пустыне» и позже, в Югославии, и даже что-то, похожее на воздушный бой с сербским МиГ-29, понял, что это значит, испытав неподдельный ужас.