День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Да и вообще, вскоре находиться в лесных лагерях станет совсем некомфортно. В землянках, конечно, можно переждать любой мороз, но вот воевать в минус тридцать уже получается не очень. А за американцев сражается техника, для которой такие условия не критичны. Противник вскоре получит преимущество во всем. Тот же тепловизор в зимнее время даст большую точность и дальность обнаружения, и шансы у партизан на то, чтобы дотянуть до весны, будут уменьшаться одновременно с падением температуры. Возможно, понимая это, штаб партизанского движения и затеял такую рискованную операцию. В прочем, рисковали сейчас лишь они шестеро, проникшие уже настолько глубоко на территорию врага, что уйти живыми после выполнения задачи окажется почти невозможно.

Продолжая размышлять о будущем, Алексей задремал, вполглаза следя за тем, что творилось вокруг. Пару раз навстречу «Уралу» попались автобусы, единственное средство сообщения между отстоящими на километры друг от друга поселками, жители которых в большинстве своем не были избалованы такой роскошью, как личный транспорт. Мелькнула легковушка, а раз они встретились с колонной трехосных американских «тактических» грузовиков М1093 FMTV, похожих на родные «КамАЗы», эскортируемых парой «Хамви» с крупнокалиберными пулеметами. Вообще янки даже в свой зоне старались не перемешаться по земле за пределами собственных баз, людей и грузы предпочитая доставлять по воздуху. И пусть гонять туда-сюда вертолеты оказывалось намного дороже, чем машины, затраты оправдывали себя.

До сих пор в руки партизан попадали единичные экземпляры ПЗРК, так что господство в воздухе казалось американцам незыблемым. Но при мысли о том, что в лесу, в сотне километров отсюда, на тщательно замаскированной базе, хранится десяток ракет «земля-воздух», уже опробованных в бою, Басов кровожадно усмехнулся — вскоре американцы жестоко поплатятся за свою беспечность и самоуверенность. Поток оружия, не автоматов и банального пластита, а высокотехнологичных систем, усиливался с каждым днем, превращая отряд партизан из шаек оборванцев, делящих, как это было поначалу, один «калаш» на двоих, в хорошо оснащенные диверсионные группы, с которыми вынужден был считаться по-настоящему сильный враг.

Алексей Басов начал уже, было, засыпать, как вдруг «Урал» неожиданно сбросил скорость, остановившись совсем. В прочем, двигатель продолжал работать вхолостую, а водитель не спешил покидать кабину.

— Подъем, — скомандовал полковник уже открывавшим глаза бойцам. — Всем внимание!

— Черт, там кордон!

Олег Бурцев, выглянув в окно, первым увидел пару пятнистых «Хаммеров», перегородивших дорогу. Возле джипов расположилось с полдюжины американцев в боевом снаряжении, а с турелей на крышах машин уставились на дорогу тяжелые GECAL-50 — трехствольные пулеметы типа «гатлинг» пятидесятого калибра, чудовищно скорострельные, способные запросто распилить пополам такой вот «Урал» одной очередью.

— Всем спокойно, не дергаться, — произнес Басов, между тем, досылая патрон в патронник бесшумного ПБ. Оружие с глушителями было у каждого в группе, поэтому все бойцы сейчас возились с пистолетами, клацая затворами и предохранителями.

Двое американцев неторопливо двинулись к остановившемуся грузовику, повесив на плечо свои карабины. Они могли позволить себе никуда не спешить под прикрытием двух крупнокалиберных пулеметов. Один из постовых постучал по двери водителя, а второй, обойдя «Урал» вокруг, подтянулся, заглянув в фургон. Он ничуть не изменился в лице, увидев шесть человек, вооруженных до зубов, только взгляд из-под среза легкой кевларовой каски стал еще более цепким.

Алексей Басов напрягся, сжав скрытый под брошенной на сиденье рядом с собой засаленной спецовкой бесшумный пистолет. А под сиденьем лежали гранатометы и ПЗРК — то оружие, которого не может, не должно быть у обычных охранников, какими пытались казаться сейчас партизаны. Если этот янки что-то заметит, если где-то собьется брезент, обнажив раструб зенитного комплекса, если ему просто захочется заглянуть под сиденья, рейд окажется под угрозой провала.

Несколько секунд, пока американец обшаривал внутренности фургона внимательным взглядом, шестеро партизан сидели, кажется, даже не дыша. Каждый держал руку на оружии и был готов открыть огонь. Если американец проявит слишком большую бдительность, он умрет немедленно. А спустя секунд десять, скорее всего, умрут и сами партизаны, расстрелянные в упор из пулеметов и штурмовых винтовок. И тогда их операция будет провалена, еще толком не начавшись.

— Документы? — потребовал американский сержант.

— Пожалуйста!

Все по очереди протянули патрульному свои пропуска, к которым уже успели прикрепить сделанные заранее фотографии. Изучив запаянные в пластик карточки с текстом, продублированным по-русски и по-английски, американец, не сказав ничего, спрыгнул на землю, захлопнув за собой дверь. Через полминуты один из «Хамви» съехал на обочину, освобождая дорогу, и «Урал» продолжил движение.

С каждым пройденным километром движение на шоссе становилось все более оживленным, хотя попадались навстречу партизанам в основном, военные машины и строительная техника. Пару раз над дорогой на бреющем прошли вертолеты — сначала многоцелевой «Блэк Хок», а затем ударный «Апач», под крыльями которого висели гроздья всевозможных ракет.

«Урал» проехал насквозь несколько поселков и пару городков, жизнь в которых, кажется, ничуть не изменилась за последние месяцы. По улицам сновали прохожие, ездили машины, самые разные, до предела мирные, кто-то чем-то торговал. Разве что посты ДПС на въезде в населенные пункты лишились прежних вывесок, и караулили там теперь не сельские менты, а вооруженные до зубов американские десантники, которым плевать на превышение скорости, но от которых ни за что не откупиться пятисотрублевой купюрой в случае чего.

Их останавливали еще дважды, всякий раз не слишком тщательно проверяя документы, прежде, чем партизаны увидели нефтепровод. Лес, тянувшийся по обе стороны от шоссе, поредел и затем вдруг расступился в стороны, и находившиеся в фургоне люди смогли увидеть тянувшиеся посреди широкой просеки трубы. Две трубы почти двухметрового диаметра, установленные на невысоких опорах-фермах, укутанные теплоизоляционным кожухом, протянулись до самого горизонта. Лишь в одном месте они прижимались к самой земле, пропуская над собой автомобильный мост.

— Черт возьми, неужели из-за этого столько крови пролито? — вздохнул Олег Бурцев. — Оно того стоит?!

Бывший десантник вспомнил сразу и заваленный трупами Грозный, перепаханный от края до края взрывами бомб, и лица своих погибших товарищей, убитых при отходе партизанского отряда после недавней диверсии на этой самой «трубе». И еще одно лицо, самое милое, навсегда застывшее в посмертной маске.