'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

— А вам не кажется, что вы переходите все рамки доступного? Вы — предатели!

— Рунне, — позвала Люсия, снова начиная улыбаться, — ты на старости лет с ума сходишь? Почему ты пытаешься весь мир обернуть против себя?

— Мне не нужно оборачивать против себя весь мир.

— Только меня и мою семью? — Женщина, слегка надавив на Вестера, наклонилась к нему и через его плечо посмотрела на Первосвященника. — Давай будем честны, зачем ты делаешь все это? Я спрашиваю не то, почему ты пытаешься нас подставить. Мне просто интересно, почему ты так настойчив, когда дело касается моей семьи?

— Мне не о чем говорить с такой, как ты.

— Такой — это какой? Тебя задевает то, что в прошлом я подожгла твою лабораторию?

— Дорогая, — удивленно позвал Раймонд, — ты подожгла его лабораторию?

— Было дело, но я случайно.

Рунне держался, но его терпения становилось все меньше с каждой секундой этого разговора. Он, опустив голову, недовольным тоном заговорил:

— Возмутительно уже то, что ты даже не понимаешь, к каким переменам в академии привело одно лишь твое существование.

Люсия замолчала и просто начала слушать. Задумчиво щурясь, она начала обдумывать каждое дальнейшее слово.

— Ты — источник разногласий и проблем, — продолжал Рунне. — Уже вскоре после твоего появления все устои в академии, которые я выстраивал с таким трудом, начали меняться. Ты всегда шла против системы, поступала, как хотела, а самое ужасное во всем этом то, что другие маги из академии тянулись за тобой. — Подняв руку, Рунне намеренно указал на волшебницу веронику, стоявшую подле трона. — И даже те, кто раньше был готов стать первоклассным служителем церкви, по итогу покинул ее. Большая часть твоего поколения, а именно талантливые маги, просто ушли от веры!

— А… — Люсия начала улыбаться еще шире и радостнее, чем раньше. — Кажется, я понимаю. Когда я попала в академию ты только стал Первосвященником и главой академии. Ты пытался, чтобы все было идеально, чтобы все соблюдали эти глупые строгие традиции, клеветали друг на друга и боролись за звание лучшего помощника Первосвященника.

Быстро обернувшись к мужу, Люсия широко улыбнулась и бодро спросила:

— Теперь ты понимаешь, почему я забросала Сэма подушками, когда он сказал, что хочет остаться в церкви? Ты на меня еще и обижался.

— Милая, — устало улыбаясь, ласково отвечал Раймонд, — ты тогда не только подушками его забросала.

Будто проигнорировав слова мужа, Люсия быстро обернулась к Первосвященнику. Она, с радостной и даже какой-то азартной улыбкой спросила:

— Кстати, ты поэтому сблизился с Сэмом? Хотел, чтобы мой мальчик от семьи отказался ради веры? — Рунне молчал, но по его лицу было видно, как плотно он сжимал челюсти. — И эту проверку ты решил устроить для него, чтобы он бросил нас в самый трудный момент? А он, как на зло, бросил не нас, а тебя? — Будто намеренно выйдя вперед, Люсия приложила руку к лицу, слегка склонила голову и с нескрываемой гордостью протянула: — Как жаль, что я своих детей хорошо воспитываю.

Окружающие молчали, а Раймонд молча пожимал плечами. Он понимал, что все действия Люсии были настоящей провокацией, но ничего не мог сделать потому, что она была такой практически всегда. Можно сказать, что подобное поведение было частью ее характера.

«Люсия — ходячая катастрофа, — размышлял глава семейства, — не могу игнорировать этот факт. И Сильвия в этом плане точно пошла в нее».

— Ваше величество, — Рунне, ничего не отвечая женщине, обернулся к королю, — мы должны продолжить суд.

— Это не суд, — холодно отвечал Ирнес.

— Как бы вы это не называли, результатом все равно будет вынесение приговора.

— Не торопи коней, — строго заговорила Люсия, быстро меняясь в лице. — Ты объяснил почему хотел меня проучить, но ведь этого мало для того, чтобы так озлобиться, верно? Что еще?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты хочешь погубить меня и моего мужа в первую очередь. Он-то тебе чем не угодил?

— Я? — Раймонд, теперь совершенно ничего не понимавший, указал на себя пальцем.

Люсия посмотрела на него с сочувствием и жалостно заговорила:

— Милый, ты даже не замечаешь, как заставляешь других людей ненавидеть тебя. Наши дети взяли это от тебя.

Раймонд просто улыбнулся, а Люсия, снова посмотрев на Первосвященника, холодно протянула:

— Ну, и?

Наступила тишина. Рунне, не хотевший продолжать этот разговор, строго смотрел на короля. Однако Ирнес не спешил продолжать все эти разбирательства. Он, снова сев на свой трон, просто молча уставился на разворачивавшуюся перед ним сцену и спокойно стал ожидать финала.

— Могу я предположить? — В разговор вмешался еще один посторонний наблюдатель. Вероника — волшебница из королевского дворца, приподняла руку, как бы привлекая к себе внимание. — До меня дошли слухи о том, что вот уже несколько лет Ролланы ведут активную торговлю с другими королевствами. Кроме того, кажется, вы скупаете довольно прибыльные земли в Селестине. Все так?

— Можем себе позволить. — Гордо отвечал Раймонд. — Что-то не так?

— Церковь тоже вела торговлю с другими королевствами, но им это обходилось дороже из-за транспортных расходов. В то же время у вас был выход к морю, поэтому часть торговцев стали связываться именно с вами. А еще тот конфликт за землю у Харвонского озера…

— Какой конфликт? — удивленно спросил Раймонд.

Вероника посмотрела на старого знакомого с недовольством. При виде его невинного и искренне не понимающего ничего выражения, она устало выдохнула и протянула:

— Ты серьезно? За эту землю проводился аукцион. Из-за того, что на той территории можно было добывать большое количество полезных ископаемых, лечебных трав и пресной воды, это была почти война не на жизнь, а на смерть. Другие крупные семьи долгое время пытались подкупить продавца и владельцев аукциона. Даже церковь начала давить своим влиянием.

Люсия потерла подбородок. Она, осторожно и в какой-то степени даже незаметно приблизившись к мужу, встала за его спиной и спросила:

— Это не то озеро, на которое мы ездили с тобой отмечать годовщину?

— Именно! — Раймонд резко развернулся. — Я слышал, что оно прекрасно, поэтому решил купить землю. Деньги были не так важны.

— Вот именно! — Вскликнула Вероника, возмущенная этой ситуацией больше всего на