Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

3 июля полиция стреляла в 12-тысячный митинг рабочих Путиловского завода. Петербургский комитет РСДРП призвал к забастовке, и 4 июля бастовало уже 90 тысяч, 7-го – 130 тысяч, 11-го – 200 тысяч… В Питере, в Баку и Лодзи появлялись баррикады… Стачечное движение было шире, чем летом 1905 года, а реакционная печать публиковала статьи с заголовками типа: «Бадаева на виселицу»…

8 июля 1914 года была закрыта – на этот раз окончательно – «Правда», начались массовые аресты большевиков.

Такие вот закручивались дела, и на август 1914 года Ленин намечал проведение нового съезда партии. К концу июля 1914 года подготовка была почти закончена – избраны делегаты, выработаны наказы местных организаций, решены вопросы техники – явки, маршруты, паспорта[642]…

Однако Золотая Элита Капитала планировала иначе – до начала Первой мировой бойни оставались считанные недели…

Глава 25. «Циммервальдская левая» versus «циммервальдской правой»

Лето 1914 года надолго стало последним мирным летом в Европе. Но знали об этом заранее лишь немногие посвящённые, и нельзя сказать, что война носилась тогда в воздухе… Наоборот, Европа и не подозревала, что она – накануне вселенского кровавого мордобоя! Даже после убийства в боснийском Сараево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда, Париж более волновал процесс мадам Кайо – жены французского министра финансов Жозефа Кайо. Мадам Кайо убила редактора «Фигаро» Кальметта за то, что тот опубликовал в целях дискредитации пикантные письма её мужа.

Однако посвящённые – те, кто задумал и подготовил эту войну, вели мир к войне последовательно и обстоятельно.

Полковник Хауз – личный представитель нового президента США Вильсона, избранного американским «электоратом» как «президент мира», но избранного посвящёнными в качестве «президента войны», инспектировал Европу на предмет готовности её «верхов» к развязыванию войны…

Требовалось проверить также готовность к отправке на бойню «низов» Европы, и особенно – в такой плохо предсказуемой стране, как Россия. Для «накручивания хвоста» царю Николаю и обеспечения восторгов «чистой» российской публики в Петербург отправился президент Французской республики Пуанкаре, а настроение рабочим России должны были поднять вожди II Интернационала, которые к 1914 году окончательно стали обслуживать в рабочем движении интересы Капитала.

Одним из этих «вождей» был бельгийский социал-демократ Эмиль Вандервельде, который считался, наряду с русским Плехановым и французом Жаном Жоресом, мировым оратором. Он-то и отправился летом 1914 года в Питер – к «братьям-рабочим».

Как ни странно, при всей прозрачности задания Вандервельде, на его визит – в отличие от визита Пуанкаре, советские историки особого внимания не обращали. А появление Вандервельде в России накануне войны стуит, вообще-то, отдельного исследования – очень уж оно хорошо иллюстрирует согласованность действий европейских «рабочих вождей» и мировой Золотой Элиты.

Здесь же придётся ограничиться голой сутью…

В начавшемся ХХ веке только пролетариат России оказался способным на крупнейшее политическое, притом – вооружённое, выступление в 1905 году. Брались в 1905–1907 годах за вилы и миллионы российских крестьян.

Поэтому мировых организаторов мировой войны не мог не волновать вопрос: «Можно ли рассчитывать на русскую массу как на послушное „пушечное мясо“ в близкой – для посвящённых – мировой войне?»

Это и должен был выяснить Вандервельде. Он побывал на рабочих собраниях, в рабочих организациях и был неприятно поражён масштабами влияния на рабочую массу большевиков. Так что после инспекции было решено ослабить это влияние путём объединения большевиков и меньшевиков на особом форуме под эгидой II Интернационала. Обеим сторонам было предложено собраться в Брюсселе, в штаб-квартире Исполкома Международного социалистического бюро.

Сюжета с Брюссельским совещанием я уже касался, а сейчас мы к нему вернёмся на новом витке анализа и повествования…

Меньшевики по поводу инициативы МСБ ликовали – Ленин получит выволочку от самогу социалистического ареопага! Но не так прост был Владимир Ильич! Послать делегацию большевиков в Брюссель он согласился, но сам туда ехать не собирался и по причине занятости, и из тактических соображений. Вначале предполагалось участие Зиновьева, но кончилось тем, что на Брюссельское «объединительное» совещание Ленин послал вместо себя Инессу Арманд, М. Ф. Владимирского (Камского) и И. Ф. Попова.

Напомню, что Ленин писал Арманд из Поронина:

«По поручению ЦК обращаюсь к тебе с просьбой согласиться войти в делегацию… Ты хорошо знаешь дела, прекрасно говоришь по-французски, читаешь „Правду“. Думаем ещё о Попове, Камском…

Я ехать не хочу „принципиально“. Видимо немцы (озлобленный Каутский и К0) хотят нам досадить. Sout! („Пусть так!“. – С.К.) Мы спокойно (я на это не годен) от имени большинства 8/10, вежливейшим (я на это не годен) французским языком предложим наши условия… Если дорогие товарищи хотят единства, вот условия большинства сознательных рабочих России. Не хотят, как угодно!!»[643]

Уговаривавшему его поехать Ганецкому (Фюрстенбергу) Ленин сказал, по воспоминаниям Ганецкого: «Если бы меньшевики решились пойти за нами, то нечего созывать конференцию. Они желают лишь ругать меня перед Интернационалом. Уж этого удовольствия я им не доставлю. Да и времени жалко, лучше заниматься делом, нежели болтовнёй».

Это сообщение Ганецкого полностью подтверждается ленинской перепиской тех дней. К слову, ещё в начале февраля 1914 года Ленин, будучи в Брюсселе, написал по личной просьбе «товарища Гюисманса» доклад от своего личного (что было подчёркнуто) имени, где с цифрами была описана ситуация, сложившаяся в РСДРП и говорилось: «Нас разделяет то, что ОК („Организационный Комитет“ меньшевиков, – С.К.) не хочет (и не может – ибо он бессилен против группы ликвидаторов) решительно и бесповоротно осудить ликвидаторство»[644].

«Объединительное», но никого не объединившее, совещание прошло в Брюсселе с 3(16) по 5(18) июля 1914 года. Проводили его Вандервельде, Гюисманс, Каутский, среди участвовавших были Плеханов, Троцкий, Алексинский и Роза Люксембург.

Настроенная Лениным на предельную жёсткость при предельной внешней корректности, тройка большевиков вела себя соответственно, оппоненты же выходили из себя: «Вы безответственные работники! Где Ленин? Когда он приедет? Он должен наконец выслушать обвинения перед лицом Интернационала…»