Миллстоун (Трилогия) - Анатолий Заклинский

– Если я буду лишён своей слабости, я больше никогда не ошибусь, – серьёзно сказал мужчина, – мистер Миллстоун, я не буду убивать вас. Гораздо болезненней будет для вас смерть той милой девушки, или вашего верного друга. Его старик-отец этого не переживёт. Как думаете, небольшой сомнительный эпизод в вашей карьере стоит их жизней? Или вашей?

Миллстоун молчал, уставившись на собеседника. Его глаза были абсолютно пусты. В какой-то момент он понял, что даже и не слушает его, он и так знал все его слова, и сейчас можно просто молчать, потому что именно так он может выдержать нужное время. Время, которое может стоить жизни. Он отмерял его сигаретой, тлеющей в руке. На ней было уже много пепла, который упадёт в тот же момент, когда он едва пошевелит рукой.

– Простите, что я говорю это, но вы вынудили меня. Я не хотел, так поворачивать диалог.

– А вы вежливы. Сначала говорите такие вещи, что я готов выхватить пистолет и убить вас прямо на месте, лишь бы вы не смогли это осуществить, а потом просите прощения.

– Вы не убьёте меня сейчас, – уверенно сказал незнакомец, – самый лучший вариант для вас принять моё самое первое предложение. Я готов забыть всё, о чём мы говорили.

– Проблема в том, – сказал Джон, – что даже если бы я мог, я не стал бы этого делать. Тут дело в количестве. Я – в любом случае не жилец, но моих близких от вас защитят и без меня. Для вас проявить себя – страшнее гибели, поэтому без меня вы бросите это мероприятие.

– Не все дела можно решить количеством, – ответил он таким тоном, будто последние слова Миллстоуна были восприняты им как личное оскорбление.

– Верно. Но вас подвело именно оно.

– Не переоценивайте себя, – даже с некоторой злобой сказал мужчина.

– Мой друг-стрелок часто говорит, что эмоции наш враг. Вызвал их у человека – и он твой.

Незнакомец легко и тихо рассмеялся. Он всё ещё был уверен, что превосходство за ним, а Миллстоун ни в чём не был уверен, кроме того, что чем больше времени пройдёт до того, как он выхватит лазер, жало которого тут же нальётся красным, тем больше у него шансов.

– Есть множество факторов. Они очень разрозненны, но, сложив их в одну картину, вы получаете в руки самые главные козыри. Не все дела решаются числом, – Джон грустно покачал головой, – но я даже не знаю, оно или эмоции подвело вас больше? Вас даже не научил пример собственного сына.

– Мне жаль, что так вышло.

Он положил руку на стол и начал постукивать пальцами. Джон поднёс ко рту почти докуренную сигарету и, делая глубокий вдох, про себя считал. Уголёк больно обжёг пальцы, и он, болезненно дёрнув рукой и откинув его, тут же бросил кисть за пазуху, и меньше чем через секунду его лазер был нацелен на собеседника, изумление на лице которого говорило о том, что всё прошло, как надо.

– Продолжайте держать руки так, чтобы я их видел. Одно неверное движение и я всё равно получу то, что мне нужно, только в ваших мягких тканях будет отверстие. Надеюсь, вы пробовали, поэтому будете разумны.

В этот момент его собеседник, ещё недавно дававший знак своему напарнику, преобразился, превратившись в точную копию своего сына. Его глаза были налиты бессильной злобой и ненавистью.

К их столу подошли двое полицейских, которые тут же надели на арестованного наручники и взяли его на прицел. Он по-прежнему оставался опасным. Кто знает, какие ещё трюки у него в запасе. Убрав лазер, Джон закурил и вышел из-под зонтика, стоявшего над столом. На крыше одного из домов он увидел Дугласа, который поднял вверх трофейную винтовку. Джон снял шляпу и низко поклонился напарнику, после чего вернулся за стол.

– Вы бы не удивили меня, если бы не сделали этого сегодня, я больше рассчитывал на неделю задержки. Но вы, к счастью, решили меня удивить.

– Не думайте, что за вами не придут.

– Пусть. Если мне суждено принять смерть, я сделаю это. Но лучше убивайте тех, кого убиваете, и делайте это так тихо, как умеете. Вы были правы, мальчик попался по глупости, и я бы помог смягчить ему приговор, если бы вы не выбрали путь силы. Вам не понятно, что он убил двоих людей, один, из которых, предположим, не был ангелом, но второй? Водителя-то за что? Можно было просто пройти мимо, но он поддался юношескому куражу или чему?

Но незнакомец, похоже, не знал ответ на этот вопрос. Он ничего не сказал Джону.

– Я знал, что вас трое. Это было видно везде, где я натыкался на ваши следы. Если один у нас, то вас только двое. Вам нужно обеспечить безопасность, значит, он должен вас прикрывать. Всё просто. Ну а то, что он ваш родственник, я знал ещё до встречи с вами. Вы хорошо его обучали, но слишком берегли от реальных действий. Это тоже было видно во всём. Думаю, больше можно не объяснять.

– Вы заплатите.

– Я не буду публично говорить, почему я уверен в обратном, тем более, что вы это знаете. Переговоры не ваша сильная сторона. Вы привыкли решать дела, нажимая на курок. Ну, или, в вашем случае, кнопку. К тому же, обычно ваши жертвы не были вам ровней. А вот тот человек, на жизнь которого вы посягали в разговоре со мной, в два счёта раскусил вашего снайпера.

– Может быть, на этот раз я вас и вправду недооценил, но не думайте, что так будет всегда.

– Сами знаете, пока что я вашей организации не интересен. А вот вы нашей – вполне.

– Я ничего не скажу.

– Ну, – протянул Джон, – как знать. Может быть, вы и здесь себя переоцениваете. Есть у нас методы, при которых говорят все.

– Думаете, в моей жизни было мало боли, чтобы пытки показались мне мучительными?

– Почему сразу боль? – слегка возмутился Миллстоун, – почему сразу пытки? Вы правы, кому пытки, а с кем-то нужно действовать более тонко.

Во взгляде собеседника появился вопрос, и он уже хотел задать его, но Джон не дал ему этого сделать.

– Уведите господина, – негромко сказал он, обращаясь к полицейским, – следите за ним в оба. Он выглядит гораздо проще, чем есть на самом деле.

Сообщника, пойманного на крыше, посадили в полицейский фургон, но не в один с главным. Так распорядился Коллинз, и Миллстоуну нравилось, что он сделал это без его подсказки. Всех этих трёх людей нужно было держать раздельно. Затем Эгил и Коллинз вернулись обратно за стол, за которым сидел Джон. У Дугласа в руках была трофейная винтовка.

– Решил похвастать? – с улыбкой спросил его Миллстоун.

– Да. Вещь неплохая, – сказал Эгил, кладя оружие на стол и усаживаясь рядом.

– Уже подумываешь, как уговорить детектива Коллинза разрешить оставить её себе?

Эгил промолчал. Лишь застенчиво улыбнулся и посмотрел на Коллинза.

– Думаю, это можно устроить. Побудет недолго вещдоком, а потом всё равно под списание. Тем более, оружие у нас долго не залёживается, если нет каких-то особых указаний, сами понимаете.