Коварь - Тимур Рымжанов

Рязань, как горящую петарду проглотили Змеигорку и двинули дальше на Москов. Такие новости князя озадачили и уже утром следующего дня, он снарядил гонцов к отцу во Владимир.

Братья Наум да Мартын по наставлению Ольги все больше общались с Суртом, толмачом, изучая язык. Как оказалось, язык северян был им знаком, вот только на нем они не говорили с малых лет. Ведьму этот факт очень обрадовал. Скосарь со стрелками собирали обоз в дорогу. Места здесь труднопроходимые, так что следовало запастись как следует. Чтоб не путался в незнакомом городе, Александр приставил ко мне своего ловчего Якова Половчанина. Низкорослый крепыш Яшка был сам родом из Смоленска, и его речь мне казалась более понятной, чем местный, такой необычный диалект и специфический говор. Памятуя о коварстве Михаила, князя Московского, я все же держал возле себя Савелия, няньку из отряда Скосаря. На всем протяжении пути от Москова Савелий показал себя как отменный снайпер и весьма проворный охотник. Каким-то приемам снайперского искусства я обучил его лично. Не зря малец носил серебряные нашивки на вороте. Такие нашивки доставались не просто, примерно так же, как в мое время краповый берет спецназа. В тяжелой и упорной борьбе, в постоянном соревновании среди равных.

От безделья становилось тошно. Я все подгонял Чернорука чтоб скорей собрался в путь, но угрюмый воевода бормотал что-то о нерадивых купцах, да любопытных горожанах. Ольга целыми днями слонялась по городу вместе со своими телохранителями, ища встречи с какими-то нужными людьми. По ее словам, она хорошо знала маршрут через здешние леса и болота, но для полной уверенности должна была поговорить с теми, кто пришел от Ладога и знал все броды и переправы. К середине лета туда должен был прийти один из кораблей Ульвахама, брата короля Урге.

Не находя себе дела, я поддался на уговоры Якова Половчанина и собрался-таки на охоту. Не в моих принципах охотиться ради удовольствия, но я намеревался осмотреться, изучить окрестности.

Мы охотились уже третий день. Ушли довольно далеко от города, где добыча, по словам Яшки, богаче. Останавливались в селищах, дозорных крепостях, где Яков распоряжался весьма властно и авторитетно. Еще бы, ведь он был ловчий самого князя, а это не малый авторитет, не дворянский титул, но тоже весьма почетная и уважаемая должность как я смог узнать. Били пушного зверя, птицу себе на прокорм. Мои винтовки для охоты на такую дичь были просто идеальны. В отличии от короткого лука княжьего ловчего. Мы с Савелием умудрились обставить Якова во всем, и в меткости, и в сохранности шкур. Как говорится, били в глаз. Смотрящий с завистью и некоторой опаской на наше оружие Яков, тем не менее, на свой счет неудачи не принимал. Мой титул Князя-Колдуна был известен всем в округе со слов Александра, так что наше с Савелием удивительное проворство в охоте он относил к разряду сверхъестественного, не особо напрягаясь на это счет. В один из дней Яков ушел проверить и поправить ловчие ямы, которые снаряжал до нашего появления. Мы с Савелием почти весь день провалялись у костра, не зная, чем себя занять. Яшка вернулся только к полуночи. На следующее утро двинулись в обратный путь, к Новгороду.

— Кажется мне, или с севера дымом тянет? — Спросил я ловчего, пригибаясь в седле под еловой веткой.

Подернув ноздрями обернувшись лицом на север, Яков наморщил лоб и прислушался.

— Никак Хвощевка занялась, запылала! — пробубнил он. — Не к добру это!

— Проверим? — предложил я, давно потеряв интерес к высматриванию звериных следов и троп.

— Надо бы, — согласился Яков. — Если изволите, батюшка.

— Ну, тогда веди…

Ловчий чуть помедлил, как бы выбирая оптимальный путь. Вывел коня на берег крохотного озера, и тут же припустил, да так резво, что мы со стрелком за ним еле поспевали. Чем ближе пробирались к названному Хвощевкой селищу, тем сильней чувствовался запах гари. В какой-то момент я даже заметил языки пламени, озарившие сумрачный лес. Пылающую деревеньку, тесно стоящую на крохотном пригорке не заметить невозможно. Благо что горело только несколько домов на краю. Сам не пойму, зачем спешили, будто от нашего появления что-то могло измениться. Словно пожар погаснет сам собой от нашего появления. Только въезжая по раскисшей дороге на большую, мощеную бревнами улицу деревушки, я вдруг понял, что пылающие дома никто не тушит. С той секунды как я только это осознал, во мне что-то щелкнуло, взвелось, словно курковой механизм, и я придержал коня. Но было поздно. Со всех сторон нас окружали тяжеловооруженные всадники. Через дворы по тропинкам между домов приближались около сорока пехотинцев, разодетых весьма пестро и разнообразно. Единой формы или типа доспехов у них не было. В отличии от всадников. Закованные в доспехи с ног до головы, в сопровождении трех или четырех более легких кавалеристов, к нам подступали рыцари в длинных белых накидках.

— Немцы! — только и успел сказать Савелий, заряжая винтовку.

— Отставить стрельбу! — выкрикнул я и выхватил меч.

Среди пехотинцев насчитывалось немало лучников и арбалетчиков. Одно неловкое движение и нас незащищенных броней нашпигуют железом как сало чесноком.

Нам не оставили времени на раздумья, просто навалились гуртом, стараясь сбросить с лошадей или повалить вместе с ними. Мне откровенно плевать кто эти люди, зачем пришли, и как вообще оказались в Новгородских землях. Смысл их ожесточенной атаки мне казался не ясным. Видимо просто не хотели оставлять свидетелей своего разбоя. И плевать им было на то, кто мы такие. Если сдадимся без боя, то, возможно, оставят в живых, чтобы потом обменять на своих. В одной из наших бесед Александр вскользь упомянул, что такой обмен производился не раз, и что сейчас у него как минимум трое пленных рыцарей. Мне, видимо, как самому рослому и опасному на вид набросили петлю на шею и подперли в бока копьями. Проворный малый из рыцарского окружения быстро спешился и поспешил обыскать и отобрать все оружие у меня и Савелия. Нелепость ситуации заключалась в том, что Яков, все еще оставался при оружии, а один из пехотинцев подвел к нему лошадь. Теперь уже не осталось сомнений, что так настойчиво навязанная нам охота была всего лишь ловушкой. Да и последняя его отлучка, якобы на проверку ловчих ям явно таковой не являлась.

— Послушай меня, Яков, — выкрикнул я оттягивая петлю от горла, — ты даже не представляешь, что натворил. За меня тебе, наверное, хорошо заплатят, так что уж потрудись, потрать золото, до того, как я тебя найду.

Криво ухмыльнувшись, Яков забрал с седла