Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Как же тогда Бартоломео удавалось сводить концы с концами, коли от этого хозяйства одни убытки?

На этот вопрос у Артура был готов ответ:

— У него была каменоломня, которая в старые времена приносила огромные деньги.

— А теперь она в руках этого проклятого монаха! — Уильям негодовал. Именно сейчас, когда ему необходимо было пустить королю пыль в глаза, управляющий говорит, что у него нет ни пенни. Положение хуже некуда. Король сделал его лишь опекуном графства, дав ему своего рода испытательный срок. Если Уильям вернется ко двору с ничтожно маленькой армией, это будет воспринято как неблагодарность, а то и как предательство.

Однако картина, которую ему нарисовал Артур, явно не соответствовала действительности. Уильям был абсолютно уверен, что его просто дурачат, и не исключено, что жители графства даже смеются над ним. Эта мысль взбесила его. Он не станет терпеть. Он им покажет. Прежде чем он признает свое поражение, прольется море крови.

— У тебя всему есть оправдание! — закричал он на Артура. — А на самом деле именно из-за твоей халатности хозяйство пришло в упадок, пока болел мой отец.

— Но господин…

— Заткни свой поганый рот, — еще громче заорал Уильям, — или я прикажу тебя высечь!

Артур побледнел и замолчал.

— Завтра же, — продолжал Уильям, — мы отправимся в поездку по графству. Заедем в каждую принадлежащую мне деревню и вытрясем из должников деньги. Очевидно, ты не знаешь, как следует обращаться с жалкими, лживыми крестьянами, зато я знаю. Скоро мы выясним, действительно ли мое графство такое нищее. И если ты мне наврал, клянусь Богом, ты будешь первым, кого я повешу.

Кроме Артура он взял с собой Уолтера и четырех рыцарей, которые весь последний год сражались рядом с ним: Страшилу Герваса, Хуга Секиру, Жильбера де Ренна и Майлза Дайса. Все они были могучими, отчаянными вояками, злыми и жадными до драки. Чтобы запугать крестьян, они оседлали своих лучших коней и вооружились до зубов, ибо Уильям считал, что, если тебя не боятся люди, ты беспомощен.

Был жаркий день на закате лета, и на полях повсюду стояли толстые снопы пшеницы. Это богатство еще больше разозлило Уильяма. Наверняка кто-то обворовывал его. Этих подлых крестьян надо так застращать, чтоб им неповадно было. Хамлеи мечом добыли себе графство, когда Бартоломео был уличен в предательстве, и вот теперь Уильям не знает, где взять деньги, в то время как у сынка изменника их полная мошна! Мысль о том, что крестьяне грабят его, да еще и смеются над его неведением, сверлила Уильяма, как зубная боль, и чем дальше он ехал, тем сильнее в нем закипала злость.

Уильям Хамлей решил начать с Нортбрука, маленькой, отдаленной деревушки. Ее жителями были как крепостные, так и свободные граждане. Крепостные крестьяне являлись собственностью Уильяма и на все обязаны были спрашивать его разрешения. В определенное время года они должны были отрабатывать на господских полях барщину и, кроме того, отдавать своему хозяину часть собственного урожая. Свободные же граждане лишь платили ренту — деньгами или продуктами. В Нортбруке у Уильяма было пятеро должников. Он считал, что они уклонялись от уплаты, так как, зная, что деревня находится далеко от замка, надеялись, что до них не доберутся.

Дорога была неблизкой, и, когда они подъезжали к деревне, солнце уже стояло высоко. Двадцать или тридцать домишек окружали три больших поля, урожай на которых был уже убран. На краю деревни росли три старых дуба. В их тени сидели крестьяне и обедали. Туда-то и поскакал Уильям, пустив своего коня в кентер. Его свита последовала за ним. Подняв облако пыли, они остановили коней прямо перед сидевшими людьми.

Пока деревенские, кряхтя, поднимались на ноги, дожевывая свой грубый хлеб и прищурив от пыли глаза, Уильям наблюдал любопытную сцену. Средних лет мужик с черной бородой что-то спокойно, но настойчиво говорил пухленькой, розовощекой девушке, державшей на руках такого же пухленького и розовощекого ребенка. К ним подошел какой-то парень, но бородач прогнал его прочь. Затем девушка, явно чем-то возмущенная, направилась в сторону домов и исчезла в облаке пыли. Уильям был заинтригован. Во всем этом просматривался какой-то тайный смысл, и он пожалел, что рядом не было матери. Уж она-то наверняка бы растолковала ему, что к чему.

Решив пока ничего не предпринимать, голосом, достаточно громким, чтобы все его слышали, он обратился к Артуру:

— Пятеро свободных крестьян из этой деревни — мои должники, я правильно говорю?

— Да, милорд.

— Кто самый злостный неплательщик?

— Этельстан не платил уже два года, но его свиньи…

— Кто из вас Этельстан? — не дослушав, выкрикнул Уильям.

Вперед вышел высокий сутулый мужик лет сорока пяти с редеющими волосами и слезящимися глазами.

— Почему не платишь мне ренту? — спросил Уильям.

— Господин, земли у меня мало, да и помочь мне некому: сыновья отправились в город на заработки, да тут еще чума всех свиней скосила…

— Постой, — перебил его Уильям. — А куда ушли твои сыновья?

— В Кингсбридж, господин, строить новый собор, так как надумали они жениться, а мой клочок земли не прокормит три семьи.

То, что молодые люди ушли в Кингсбридж, Уильям запомнил — надо будет об этом поразмышлять.

— Но в любом случае у тебя достаточно земли, чтобы прокормить одну семью, а ты все равно не платишь.

Этельстан начал снова говорить о своих свиньях. Не слушая, Уильям злобно уставился на него. «Мне-то