Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

Игорем, а он ощупывает озадаченным взглядом ее лицо, словно ища ответ на какой-то вопрос. Но главное, что я не ощутил в нем ни прежней болезненной восторженности, ни недавнего яростного раздражения — скорее, некий острый, исследовательский какой-то интерес.

Ну, и слава Богу, подумал я, если одним только подобным интересом ограничимся. У меня, к примеру, Марина тоже любопытство вызывает — если издалека — и, наблюдая за ней, я лишь еще выше ценю таких открытых и искренних людей, как Татьяна. Я, правда, терялся в догадках, что могло вызвать у Игоря этот интерес — в его мыслях мелькали лишь обрывки воспоминаний об обычных школьных делах и рассказов Дарины о проведенном лете. Но они, похоже, постепенно становились обычными одноклассниками, и я, вздохнув с огромным облегчением, понадеялся, что наша жизнь также выходит на новый, но куда более спокойный, не наполненный взрывными страстями, уровень.

Вместе с осенью пришла обычная череда дней рождения, и мы все с удовольствием отпраздновали их. Именно все — среди нас вновь объявился Максим. Не отходя, причем, ни на шаг от Марины и никоим образом не выделяя среди остальных Дарину. Последняя наблюдала за его очередной попыткой завоевать царицу саванны с довольной улыбкой, а он время от времени с заговорщическим видом подмигивал ей. Мне показалось, что я понял, что объединило их тем летом: он нашел себе союзника в великом деле одомашнивания дикой амазонки, она — средство освободить седло главной воительницы племени. Мысленно я пожелал обоим всяческой удачи — но только подальше от нашей с Татьяной и Игорем отныне спокойной и, вне всякого сомнения, счастливой жизни.

Она рухнула в один замечательный зимний день. Мы только-только отпраздновали Новый Год — и сами, и с друзьями — и взяли выходные до рождества. Погода была, как на заказ — все покрыто снегом, легкий морозец и яркое солнце в безоблачном небе. Наконец-то отоспавшись, мы сходили размяться на свежем воздухе к замершей реке и вернулись часам к четырем — уже вот-вот начинало темнеть, да и обед откладывать больше сил не было. Быстро раздевшись, мы с Татьяной отправились на кухню готовить его. Игорь крутился возле нас, все время норовя стащить что-то съедобное у нас за спиной.

Вдруг у него зазвонил телефон. Вытащив его, он с радостным удивлением глянул на экран и тут же вышел из кухни. Мы с Татьяной переглянулись — она с насмешливой улыбкой, я нахмурившись. В прихожей послышалась какая-то возня. Я вытянул шею к проему двери, чтобы посмотреть, что там происходит. И увидел Игоря — с совершенно невменяемым лицом, уже в ботинках, в расстегнутой куртке — рывком открывающего входную дверь.

— Э-э-э, ты куда? — крикнул я, но дверь уже захлопнулась. С грохотом.

Я бросился к ней, вытирая на ходу руки. Но они все же то и дело соскальзывали и с замка, и с ручки двери, и когда я выскочил наружу, то услышал только шум лифта. Я вернулся на кухню, очень надеясь, что Татьяна уже включила на полную катушку свое воображение и сейчас скажет, что нам теперь делать.

— Я ничего не пони…, - начала она свою обычную вступительную фразу, растерянно хлопая глазами, но тут с улицы — через плотно закрытое окно на пятом этаже — послышался визг шин по плотно утрамбованному снегу.

Задержав дыхание от недоброго предчувствия, я ринулся к окну, рывком отворил одну из его створок, высунул на улицу голову — и увидел уже скрывающуюся за углом машину. Мою.

Я вновь рванул в прихожую, сунул руку в карман своей куртки — ключей там, разумеется, не оказалось. Водить машину Игорь научился года два назад, и этим летом — в качестве дополнительного терапевтического средства — я частенько отдавал ему руль. Но одно дело — рядом со мной, под присмотром, и за городом, и совсем другое — в одиночку, без прав и на полных милиции улицах… Внезапно я заметил, что и Татьяниной куртки на вешалке нет.

— Я ничего не понимаю, — упрямо договорила Татьяна свою реплику, давая мне понять, что на нее пока рассчитывать нечего.

— Что тут понимать? — коротко бросил я, играя желваками. — Он взял без спроса машину. И твою куртку. И у меня нет ни малейших сомнений, для кого, — добавил я, вытаскивая из кармана джинсов телефон.

Татьяна прямо-таки рухнула мне на руку.

— Не смей ему сейчас звонить! — заверещала она. — Он и так нервничает! А ты его от дороги отвлечешь! Он же в аварию попадет!

— Нервничать, — рявкнул я, — он будет тогда, когда я его найду! Вот тогда ему будет авария. С лишением прав. Всех. И свобод. Пожизненно.

В руке у меня зазвонил телефон. Рывком наклонившись к экрану, мы с Татьяной стукнулись лбами. Первыми, вспыхнула фейерверком в голове у меня мысль, всегда страдают невинные. Максим. Чертыхнувшись сквозь сжатые до боли зубы, я яростно надавил на кнопку отбоя.

— Ты совершенно прав! — ткнула Татьяна указательным пальцем мне прямо под нос. — Сначала нужно его найти. Если ты думаешь, что он поехал к Дарине, искать нужно ее. Звони Тоше.

Фу, слава Богу, очнулось воображение. Эту мысль я додумал, уже поднося трубку к уху. Вне зоны. Я недоверчиво уставился на экран — вроде, номер тот. Еще раз. Вне зоны. Где же его носит? А ну, еще раз. Там же. Я глянул на Татьяну за дальнейшими указаниями.

— Сейчас! — подпрыгнула она на месте, разворачиваясь к выходу из кухни. — Через Скайп… Если он дома…

Не в силах устоять на месте, я пошел за ней. На пороге спальни я услышал ее задыхающийся голос:

— Ты чего трубку не берешь? А… Да некогда! Потом, говорю! Это очень срочно! Только… наушники надень…

Раздраженно дернув мышью, она перевела глаза с экрана на меня.

— У него телефон разрядился, — прошипела она. — За наушниками пошел, чтобы Галя не услышала. И чует мое сердце, за зарядкой тоже…

У меня опять зазвонил телефон. Вот врет же! Моему телефону, когда он разрядится, хоть пару минут нужно, чтобы реанимироваться. Максим. Он издевается, что ли? С первого раза непонятно, что не до него сейчас? Я снова сбросил его — жаль, что не со своего балкона.

— Что у вас стряслось? — послышалось от компьютера, и я одним скачком оказался перед ним.

— Где Дарина? — сбросил я бездействие, как смирительную рубашку.

— А что такое? — напрягся он.

— Я тебя спрашиваю, где…? — от всей души заорал я, вспомнив, что на его конце никто другой меня не услышит.

— С Максом где-то, — быстро ответил Тоша. —