За правое дело - Василий Гроссман

Крымову подумалось, что ведь действительно эти цехи полны электричества, что миллионы миллионов вольт определяют огромное напряжение двух противоположных энергий, двух стихий.

В эти минуты Крымов забыл о том, что каждую секунду хрупкая моторка могла погибнуть, забыл, что он не умеет плавать, забыл о своем предчувствии в ожидании переправы. Его удивило, что спутники его сидели пригнувшись, а один из них лежа [57] прикрыл глаза ладонью. А ведь удивляться тут было нечему — вокруг густо и грозно гудели невидимые стальные струны, натянутые над самой водой.

И было в этой потрясающей картине нечто, что делало ее не только величественной и суровой, а и трогательной — это то, что рваное пламя и гром ночной битвы не тушили красок лунной осенней ночи, не осыпали колышущейся на волжском просторе белой пшеницы, не дробили задумчивую тишину неба и печали звезд.

Удивительным образом этот тихий и высокий мир русской приволжской ночи слился с войной, и то, что не могло существовать рядом и вместе, существовало, объединяя в себе всю ширь боевой страсти, дерзости и страдания с покоем, примиренной печалью.

Крымов вспомнил девушек, танцевавших накануне в Ахтубе, вспомнил то волнение, которое он ощутил, глядя на них, и вчерашнее почему-то связалось в его памяти с другим, далеким воспоминанием: это было в день, когда он сказал Жене о своей любви и она долго и молча смотрела ему в глаза… Но сейчас эти мысли уж не вызывали в нем печали.

Когда моторка приблизилась к правому берегу, на воде стало спокойней — снаряды и мины переносило высоко над головой.

Вскоре лодка с выключенным мотором уперлась носом в прибрежные камни. Пассажиры вышли на берег и стали подниматься по тропинке, ведущей к штабным блиндажам.

После напряжения, пережитого на воде, особенно приятно было вновь ощутить ногами землю, неровность камней, комки глины — и невольно хотелось поскорей подальше отойти от реки.

А за спиной послышался негромкий стук мотора, лодка вновь шла через Волгу к левому берегу, выходила на стрежень, где кипела изодранная взрывами вода.

Крымов подумал, что, поспешно выскакивая из лодки, он и спутники его забыли проститься с мотористом. Наверное, моторист потому и усмехнулся, когда подполковник перед переправой спросил, какого он года рождения. Вот так же и с мотором — вначале прислушивались к малейшим перебоям, а стали приближаться к берегу — и перестали замечать, работает ли мотор или выключен вовсе.

А в это время новые впечатления охватили Крымова — он шел по земле Сталинграда.

Конец первой книги

Общий комментарий

(Libens)

Роман «За правое дело» впервые опубликован в журнале «Новый мир» в 1952 г. Этому предшествовало расторжение договора на его издание в журнале военно-литературного профиля «Знамя» (где, как считает биограф и исследователь творчества Гроссмана А. Бочаров, роман был «непроходим» [58],— впрочем, еще и потому, что накануне в «Знамени» была опубликована впоследствии признанная «философски порочной» пьеса Гроссмана «Если верить пифагорейцам»). Этому предшествовала также трехлетняя работа автора по совместному редактированию романа с Твардовским, А. Тарасенковым, С. С. Смирновым, Фадеевым и другими членами редколлегии журнала. Основные замечания идеологического свойства к неоднозначно воспринятому роману, как отмечает А. Бочаров, были устранены.

За рядом положительных рецензий последовала разгромная статья одного из членов редколлегии журнала, писателя-фронтовика М. Бубеннова в «Правде», а затем и в других периодических изданиях. Несомненно, добавляла масла в огонь и набравшая к этому времени обороты антиеврейская кампания. Намеченная публикация романа в «Воениздате» оказалась под угрозой.

Однако Гроссман, проявляя готовность к дальнейшим компромиссам, взялся за дальнейшую переработку романа; с другой стороны, со смертью Сталина можно было ожидать снижения уровня критических замечаний к книге. Вопрос о том, каковым оказался объем этой переработки, требует специального исследования; здесь отметим лишь некоторые касающиеся этого моменты. Например, 17 ноября 1953 г. писатель отметил в своем дневнике: «Сдал Крутикову [представителю «Воениздата».— L.] роман с новыми страницами — спор Штрума с Чепыжиным [59], Крымов — участник военных действий, Новиков более глубоко судит о событиях войны» [60]. (И все же многие эпизоды с Крымовым в романе походят на описание сентиментального путешествия рефлектирующего джентльмена.)

Так или иначе, 2 августа 1954 г. верстка была подписана к печати (так указывает Бочаров; в выходных же данных книги проставлена дата: 17.07.54).

А в 1956 году в «Советском писателе» вышло, по словам Бочарова, «более полное издание, уже без тех уступок, которые Гроссман сделал в угоду побаивавшемуся Воениздату» [61].

По-видимому, вышедшая в 1989 г. в издательстве «Советский писатель» (и представленная в этом электронном издании) редакция романа воспроизводит именно это издание 1956 г. (К сожалению, издательство не утрудило себя указанием источника публикации.)

Наиболее существенные (как содержательно, так и по объему) отличия, присутствующие в тексте по сравнению с версией 1954 г., помечены в электронном варианте книги или приведены в затекстовых примечаниях. Комментировать каждое из таких отличий, как правило, нет нужды: они говорят сами за себя. Многочисленные начальные варианты отличий стилистического характера не приведены.

Большинство уступок, сделанных автором в издании 1954 г., носят идеологический характер. Несколько особняком в их числе — изъятые из книги главы о Гитлере и генезисе немецкого фашизма в своеобразной авторской, местами психоаналитической, трактовке. Удалены многие из фрагментов, несущих в себе негативную характеристику советского общества и простого человека,— такие, которые могли быть основанием для якобы произнесенной Шолоховым реплике: «роман Гроссмана — плевок в лицо русского народа». Сведены к минимуму упоминания о попавших к этому времени в опалу Ерёменко и Жукове.

Но и «оттепельная» редакция книги носит следы подобного цензурирования,— преимущественно конъюнктурного свойства. Автор (а скорее, редакция) старательно избегает упоминания имени Сталина: вместо «Сталинград» — «город»; вместо направления на Сталинград — «к городу» или «к Волге»; «Верховный Главнокомандующий» заменен, где это возможно, «Верховным Главнокомандованием». (Вспомним, что в этом же году состоялся XX съезд КПСС, отвергший культ личности Сталина.) Даже одно-единственное в тексте, косвенное, упоминание имени Мао Цзэдуна заменено эвфемизмом «солдаты китайской революционной армии».

На этом лимит компромиссов Гроссмана со властью (а может быть, и с народом? — вспомним приведенные выше слова, приписываемые Шолохову) был исчерпан. Далее, во второй части дилогии — романе «Жизнь и судьба»,— в антисоветчине Гроссман себя уже не ограничивал…

Подстрочные примечания

1

В квадратные скобки заключены фрагменты текста, отсутствующие в издании 1954 г.— L.

2

Война, мир, мировая история, религия, политика, философия, немецкая душа…

3

Многоточие в угловых скобках обозначает фрагмент текста изд. 1954 г., отсутствующий или измененный в изд. 1989 г. (мелкие и незначительные правки не помечены). Знак выноски при этом обозначении отсылает к затекстовому примечанию, в котором приведен такой фрагмент.— L.

4

Так в оригинале. По-видимому, следует: «…он докладывал…». Исправления несомненных опечаток оригинала внесены без каких бы то ни было уведомлений подстрочными (как это сделано для не исправленных вероятных ошибок) либо затекстовыми (сопровождающими исправленные с уверенностью ошибки) примечаниями.— L.

5

заквашено (от укр. розчиняти [розчын`яты]).— L.

6

Р е о л о г и я — (от греч. rhéos — течение, поток и …логия) — наука о деформациях и текучести вещества.— L.

7

Пусть (укр.).— L.

8

Солдат (от польск. żołnierz).— L.

9

Тут и неоднократно далее в тексте книги используется это ошибочное название реки Северский Донец.— L.

10