Необходимые вещи - Стивен Кинг

- Не знаю, - пробормотала Бетси. - Кажется, случилось.

Она вскрыла конверт. Оттуда выпал листок бумаги. На нем, тоже печатными буквами, было написано:

ТАК СМЕРДЯТ КАТОЛИЧЕСКИЕ ШЛЮХИ

Из дальнего левого угла зала послышалось шипение, похожее на звуки, издаваемые засоренным газопроводом. Несколько женщин с беспокойными восклицаниями повернулись в ту сторону. Очередной раскат грома прогремел над крышей, и женщины теперь закричали все разом.

Желтовато-белый дым заструился из одного из вентиляционных отверстий в стене. И в тот же момент по залу стало распространяться удушающее зловоние.

Бетси вскочила из-за стола, опрокинув стул. Она открыла было рот, чтобы сказать сама не знала что именно, как снаружи донесся женский голос:

- Это вам за Казино Найт, суки рваные. Кайтесь! Кайтесь!

Бетси успела заметить чье-то лицо за стеклянной дверью, но его тут же скрыл сгустившийся дым и к тому же было теперь не до выяснений вонь стояла невыносимая, Собрание рассыпалось. Женщины носились по залу, словно обезумевшее стадо овец. Когда Антония Биссет упала, ударившись о железный край председательского стола, и сломала себе шею, этого никто не заметил. А за стенами бушевала гроза.

6

Мужчины-католики, собравшиеся в Зале рыцарей Колумба, сгрудились вокруг Альберта Жендрона. Используя рассказ о записке, найденной на двери кабинета в качестве отправного момента ("Это что, вот если бы вы видели..."), он уже потчевал их историями о героических победах католиков в Люистоне в тридцатых годах.

- Так вот, когда он увидел, как это сборище безмозглых, называющих себя Святыми Роллерами, стало вымазывать ступни Девы Марии коровьим дерьмом, он вскочил в машину и поехал...

Альберт внезапно замолк и прислушался.

- Что это? - спросил он.

- Гром, - подсказал Джейк Пулацки. - Гроза будет отменная.

- Нет, не то, - возразил Альберт. - Как будто где-то кричат.

Раскаты грома временно поутихли, и в наступившей относительной тишине они услышали: женщины. Женщины кричат!

Все повернулись к отцу Брайаму, который поднялся со своего места.

- Пошли, мужчины, - сказал он. - Надо проверить...

В этот момент послышалось знакомое многим шипение, и вонь поползла к тому месту, где стояла группа мужчин. Раздался звон разбитого стекла, в окно влетел камень и покатился по полу, отполированному за долгие годы до блеска множеством ног любителей потанцевать. Мужчины с криком бросились врассыпную. Камень докатился до противоположной стены, ударился о нее и замер.

- Эта адская жаровня вам в дар от баптистов! - крикнул кто-то за окном. - Не бывать в Касл Рок казино. Поверьте сами и передайте другим, ублюдки.

Входная дверь Зала рыцарей Колумба была прочно забаррикадирована ломом снаружи. Мужчины попытались выбить ее.

- Нет! - закричал отец Брайам, пробираясь к небольшой боковой двери. Она оказалась незапертой. - Сюда! Сюда!

Поначалу его криков никто не слышал, все были слишком увлечены борьбой с парадной дверью. Тогда Альберт Жендрон схватил своими огромными ручищами две ближайшие головы и стукнул их друг о друга.

- Слушайте, что вам отец Брайам говорит! - взревел он. - Там убивают женщин!

Альберт пробился сквозь густую толпу, и остальные потянулись за ним. Они шли неровными рядами, спотыкаясь, чихая, и кашляя от застилавшего глаза зловонного дыма. Мид Россиньоль больше не мог сдерживать приступы тошноты. Он раскрыл рот и вывалил весь свой обильный ужин на спину идущего впереди Альберта Жендрона. Но тот даже не заметил.

Отец Брайам уже почти добрался до ступенек, ведущих на автостоянку, по другую сторону которой собрались женщины из Приюта Святой Изабеллы. Время от времени ему приходилось останавливаться и сгибаться пополам в приступах рвоты. Вонь приклеивалась к нему, словно липучками для мух. Мужчины следовали за ним, не замечая дождя, лившего к этому времени уже гораздо сильнее.

Когда отец Брайам спустился на полпролета короткой лестницы, он увидел лом, подпиравший входную дверь Приюта Дочерей Изабеллы. В этот момент со звоном посыпалось разбитое стекло одного из окон с торца, и женщины стали выбираться сами, падая на лужайку, словно соломенные чучела, которых обучили блевать.

7

Преподобному Роузу так и не удалось добраться до вестибюля, слишком много народа преграждало путь. Он повернулся, зажимая нос, и побрел обратно в церковь. Открыл рот, чтобы позвать за собой остальных, но вместо этого вывернул наружу содержимое, желудка. Ноги у него стали словно ватные, он споткнулся, упал и ударился головой об угол скамьи. Попытался подняться, но не мог. Тогда чьи-то сильные руки подхватили его подмышки и помогли подняться.

- Надо разбить окно, - крикнул ему на ухо зычный баритон Нэн Робертс. - Оттуда выберемся. - Стекло...

- Плевать на стекло! Здесь мы все подохнем.

Его повернули как куклу, и он успел только прикрыть ладонью глаза перед тем как пролететь сквозь разбитый витраж, изображавший Иисуса, ведущего свою паству вниз по склону холма. Он почувствовал, как пролетел по воздуху и шлепался на лужайку. Верхняя вставная челюсть при этом вылетела и преподобный Роуз хрюкнул.

Полежав немного, он сел и понял, что вокруг темно, идет дождь и пахнет благословенной свежестью чистого воздуха. Но насладиться вволю не успел: его схватила за волосы Нэн Робертс и подняла на ноги.

- Двигайтесь, преподобный Роуз! - крикнула она ему в ухо.

Ее лицо, освещенное голубоватой вспышкой молнии, напомнило ему перекошенную злобой физиономию гарпии. Она все еще была одета в кокетливый фартучек (Нэн всегда предпочитала одеваться как положено официантке), но от груди, скрытой белыми кружевными оборками, несло рвотой.

Преподобный Роуз, пошатываясь, привалился к ее плечу, бессильно опустив голову. Он несколько раз пытался попросить Нэн, чтобы она отпустила его волосы, но всякий раз его слова заглушал раскат грома.

Еще несколько человек последовали за ними через разбитое окно, но большинство продолжало топтаться в вестибюле у наглухо закрытых парадных дверей. Теперь Нэн поняла, почему они были так неприступны: снаружи их подпирали два железных лома. Она выбила их, освободив дверь в тот самый момент, когда молния сверкнула над Общинной площадью, прямым попаданием угодив в подмостки эстрады, на которой когда-то молодой мученик Джон Смит назвал имя убийцы, и эстрада вспыхнула как спичка. Поднялся сильный ветер, раскачивая верхушки деревьев, как будто пытаясь разогнать ими несущиеся наперегонки черные тучи.

Как только ломы отлетели в стороны, двери распахнулись с такой силой, что одна даже сорвалась с петель, упав прямиком на цветочную клумбу, украшавшую церковное крыльцо. Поток баптистов с выпученными глазами, перекошенными лицами, сгибающихся в приступах рвоты, вывалился наружу: они падали, спотыкаясь один об другого и катясь по ступенькам церковного крыльца.