О, Путник! - Александр Арбеков

В стане врага наметилось какое-то движение. Раздался трубный глас боевого рога, пехота зашевелилась, её ряды заколыхались, а затем двинулись вперёд, сомкнув щиты и выставив перед собою длинные копья. Земля слегка задрожала под ногами тысяч воинов.

— Сударь, — невозмутимо обратился я к встревоженному ПОЭТУ. — Не изволите ли прочитать нам хотя бы пару строк из вашей последней Поэмы? Для поднятия боевого духа, так сказать…

— С удовольствием, Сир! Вот, послушайте:

Сей страшный Монстр, как ненасытный бес,Весь мир готов был растерзать в мгновенье,Но Император, фаворит НЕБЕС,Скользнул к Медведю беспощадной тенью.

А рядом с ним скользил могучий АНТР,ЗКСКАЛИБУР легко покинул ножны.И в этот миг…

— Сир! — ШЕВАЛЬЕ решительно прервал ПОЭТА, и я, к сожалению, не смог узнать, что произошло в тот сокровенный миг. — Надо действовать!

— Ну, так действуйте, — спокойно сказал я. — У меня лично после прочтения поэмы боевой дух поднят. Как у вас?

— Я горю жаждой битвы, Сир!

— Так вперёд, вперёд!

ШЕВАЛЬЕ с Баронами бросились к нашему войску, на ходу отдавая приказы. Я невозмутимо стоял на холме и спокойно наблюдал за происходящим. Гвардия за моей спиной мрачно и безмолвно следовала моему примеру.

— Сударь, неплохо! Весьма неплохо, — я покровительственно потрепал ПОЭТА по плечу. — Мне особенно понравилось: «Но Император, — фаворит НЕБЕС!». Превосходно! Ладно, прочитаете эту Поэму нам с ГРАФИНЕЙ попозже, а сейчас займёмся сражением. Всему своё время, знаете ли…

Лучники и арбалетчики врага выпустили рой стрел. Они достигли наших рядов, но, из-за разделяющего противников значительного расстояния и поднятых щитов, почти не причинили нам никакого урона. «Теперь пора и нам, что там ШЕВАЛЬЕ медлит?!» — нервно подумал я.

Словно услышав мои мысли, наши славные лучники, выстроившиеся за пехотой в несколько длинных рядов, спустили тетивы. Смертоносная туча, состоящая из тысячи стрел, обрушилась на неприятеля. Эффект был впечатляющим. Шеренги врага потеряли стройность и заметно поредели, но не до такой степени, как мне бы хотелось. Всё-таки, тяжёлая пехота, есть тяжёлая пехота!

Наши лучники, пристреливаясь, сделали ещё один залп, а потом стали стрелять почти беспрерывно. Послав стрелы во врага, первый ряд быстро приседал на одно колено, перезаряжая луки, второй, отстрелявшись, также опускался на землю, за ним следовали третий, четвёртый и пятый ряды. Всё повторялось снова, снова и снова, словно алые волны перекатывались по заснеженному полю. Ах, молодцы, как я правильно сделал, что столько времени и внимания уделял лучникам! Как, однако, работают ребята!

Численное превосходство врага с каждым его шагом всё сокращалось и сокращалось. Вот-вот противник перейдёт на бег. Пришла и моя пора!

— Коня! — закричал я.

Два Гвардейца быстро подвели ко мне могучего Горного Жеребца. Он храпел, легко и нервно пританцовывал, хотя и был закован в довольно тяжёлую броню. Я мгновенно оказался в седле, пустил коня в бешеный галоп. Ветер засвистел в ушах, алый плащ тяжело забился за моей спиной. Я ворвался в заблаговременно оставленный для меня коридор между шеренгами воинов, преодолел его за считанные секунды и вырвался на стратегический простор.

Противник находился уже в пятидесяти шагах от нас. Я услышал громкий лязг доспехов, топот тысяч ног, громкие команды, вопли. Несколько стрел ударили в мои латы, отлетели от них, не причинив вреда.

— ЗВЕРЬ!!! — заорал я изо всех сил, хотя этого было делать и не обязательно.

Пёс материализовался в нескольких шагах впереди меня, пыхнул паром, издал свой жуткий коронный рёв, понёсся по полю, сделал несколько огромных заключительных прыжков в сторону врага, в полёте снова заревел и тяжело врезался в ряды неприятеля. Выставленные вперёд копья, конечно же, не помогли. Они сломались, как спички. ЗВЕРЬ стал бешено и неуклонно пожинать свою кровавую жатву.

О, как я обожаю это волнующее и сладкое словосочетание: «Пожинать кровавую жатву!». Сколько в нём мощи, трагизма, силы и поэтики! Как, однако, оно тревожит душу и будоражит воображение!

И так, ЗВЕРЬ начал бой. Он периодически исчезал в одном месте и неожиданно появлялся в другом, ускоряясь, совершал гигантские прыжки вверх, а потом обрушивался на врага вниз, рвал, терзал, кусал, грыз, сбивал с ног, подминал под себя. Поле окрасилось долгожданной кровью, которая смягчила постылые серые краски, переполняющие мир.

— Империя или смерть!!! — заорал я, бесстрашно гарцуя на Жеребце с высоко поднятым мечом.

— Империя или смерть!!! — вторили мне тысячи глоток.

Я некоторое время с удовольствием наблюдал за ужасным и завораживающим зрелищем, в котором главным актёром являлся ЗВЕРЬ… Потом я развернул коня и под градом стрел, которыми осыпали меня вражеские воины, стремительно пролетел коридор между нашими шеренгами. Они сразу же тяжело сомкнулись вслед за мною, превратив временно разрозненную воинскую массу в сплошной стальной монолит. Я быстро доскакал до холма, спешился, посмотрел на поле битвы.

Ряды противника, которые до недавнего времени казались надёжными, сплочёнными и нерушимыми, потеряли свою стройность. Движение войска замедлилось. Оно безжалостно выкашивалось ЗВЕРЕМ, который хаотично метался среди людской массы, оставляя в ней кровавые проплешины. Но, всё-таки, неприятель пока держался. Вражеских воинов оставалось ещё достаточно много. Видимо, неприятель заблаговременно подготовился к встрече с грозным, но вполне ожидаемым и известным всем противником.

Я заметил, что на ЗВЕРЯ периодически набрасывались сети, которые он пока легко, но иногда и с видимым трудом рвал. Мелькали, закручиваясь, какие-то длинные толстые верёвки или что-то в этом духе. «Кнуты! — догадался я. — Как же они называются!? Опоясывающие кнуты!».

Наши лучники продолжали безжалостно выкашивать вражеских солдат, не обращая внимания на ЗВЕРЯ. Что ему какие-то стрелы! В свою очередь неприятельские стрелки также причиняли нам определённый урон. Я увидел, что Пёс на какое-то время скрылся, потерялся в массе копошащихся над ним тел. На него, очевидно, накинули несколько прочных сетей и задавили массой, так как его совершенно не было видно.

Создавшаяся вокруг ЗВЕРЯ куча мала, постепенно как бы отделилась от основных войск. Они снова стала обретать определённую целостность и приводить себя в порядок. Зазвучали отрывистые команды, послышались свистки, раздался звук труб. Стрелы с нашей и вражеской сторон стали летать всё реже, так как, видимо, запас их был почти исчерпан. Колонны противника, значительно поредевшие и ослабевшие, всё-таки кое-как приведя себя в относительный порядок, снова двинулись вперёд, оставив позади сотню воинов, лихорадочно копошащихся вокруг ЗВЕРЯ. «Ну что же, может быть это и к лучшему, — спокойно подумал я. — Пусть повозятся с Псом, всё равно ничего ему не сделают, а мы пока разберёмся с остальным воинством».