Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР - Вадим Мацкевич

Перед отправкой меня пригласил Микоян, чтобы дать кое-какие советы. В беседе участвовал первый заместитель Микояна Брунов, который руководил всеми делами, связанными с размещением станции на самолетах МИГ-15.

Говорили о размещении на МИГ-15 моей станции. Брунов принес модель самолета из прозрачного плексигласа, внутри которой находились черные кубики.

Микоян объяснял:

— Кубики — это различная аппаратура. Видишь, как ею забит весь самолет? А они хотели на МИГ-15 огромный «Позитрон» впихнуть!

Артем Иванович показал на черный кубик в хвосте машины:

— Для твоей станции есть место только вот здесь — единственный кубик, который в действительности не существует. Мы как знали, что ты придумаешь станцию защиты, и оставили для нее место. Помни, что размещение аппаратуры связано с безопасностью полетов, а эта область полностью наша. Здесь самодеятельность совершенно недопустима, и ты, пожалуйста, не фантазируй. Мы изготовили десять комплектов деталей для размещения станции, они будут упакованы и прилетят в Андунь вместе с тобой. Тебе ни о чем беспокоиться не придется.

Я спросил, нельзя ли воспользоваться четырьмя проводами ракетниц, которые стоят в хвосте и вряд ли используются на современных реактивных истребителях. Из общения с летчиками я знал, что ими давно никто не пользуется.

Микоян подскочил:

— Брунов, а ведь он прав! Эти ракеты ставятся с 1925 года, а сейчас они никому не нужны! И не придется в боевых условиях разбирать самолет на два — три дня! Брунов, сделайте дополнение к инструкции по размещению БЕЗ расстыковки самолета!

На прощание Артем Иванович пошутил:

— А может, нам снять с МИГа все оборудование и поставить «Позитрон»? Враз победим американцев — они, как увидят эту метлу, поумирают со смеху!

На китайском аэродроме Андунь мы приземлились ранним утром. Не успели мы выйти из самолета, как увидели в воздухе пару наших МИГов. Они шли на посадку на соседний аэродром МяоТоу, который находился километрах в тридцати от основного аэродрома Андунь. Самолеты красиво поблескивали в голубом безоблачном небе, когда раздались пулеметные очереди. На наших глазах оба самолета, подбитые «Сейбрами», начали падать: один загорелся и свечкой врезался в землю, из второго летчик катапультировался, а самолет еще долго держался в воздухе без пилота…

Такой воздушный расстрел, ставший возможным из-за отсутствия у нас эффективных средств обнаружения, был у американцев самым ходовым и практически безопасным для них приемом. И, что особенно трагично, эта страшная картина была здесь для всех привычной.

Получив сразу по прибытии столь наглядное свидетельство беззащитности наших МИГов, мы отправились на сопку, где располагался командный пункт генерала Лобова, командующего истребительной авиацией «китайских добровольцев» (на самом деле командующего нашими МИГами). Мы — это группа полковников Генерального штаба, возглавляемая полковником Ершовым, и я.

Прибыв на КП, полковник Ершов доложил одетому в форму китайского добровольца генералу Лобову, что мы, группа полковников Генерального штаба, прибыли изучить на месте американские помехи нашим РЛС и возможные пути борьбы с ними.

Лобов посмотрел на него довольно мрачно:

— Вы — не первая группа для борьбы с помехами. Группы прибывают, набивают себе чемоданы всяким добром и улетают, а вот помехи остаются!

Ершов, указывая на меня, покрутил пальцем около виска: мол, с нами еще ненормальный один, чудик. Но генерал, явно игнорируя жест Ершова, первым делом обратился ко мне:

— Лейтенант, что это у вас за станция такая? И почему мне об этом докладывают в последнюю очередь? Девяносто восемь процентов потерь нашей авиации — из-за того, что наши пилоты вовремя не обнаруживают атаки американцев, а вы молчите! Так что же у вас за станция?

Я показал свою «малютку».

— Эта крошка? И что она может? Какая у нее дальность? Углы?

Я перечислил параметры станции.

Реакция Лобова была мгновенной:

— Сколько времени нужно на установку? Три? Начальник штаба, немедленно доставить в третий ангар самолеты лучших летчиков корпуса! Лейтенант Мацкевич! Немедленно отправляйтесь туда и начинайте установку станций. Помните, каждый день — это гибель наших людей!

Генерал указал мне огромный ангар на аэродроме и перечислил фамилии: командир полка Герой Советского Союза полковник Шевелев, командир полка подполковник Банников, командир эскадрильи капитан Шкодин и другие.

За одну ночь мы установили станции на девяти самолетах МИГ-15. Я научил летчиков работе со станциями, и наутро они ушли в бой. Те, кого атаковали «Сейбры», впервые услышали сигналы обнаружения и убедились, что по ним легко судить о расстоянии до приближающегося противника. Остальные нарочно подставили хвосты, чтобы своими ушами услышать сигналы предупреждения.

Вернулись пилоты страшно возбужденными и принялись делиться впечатлениями. Эта крошечка, оказывается, отличает наши самолеты от «Сейбров»! Ведь подходит МИГ — никаких сигналов. Подходит «Сейбр» — она сигналит с расстояния 8—10 километров, то есть задолго до вхождения в зону возможного ведения огня. Есть время подготовиться к маневру ухода от «Сейбра» или к залпу на его поражение.

Последним приземлился командир эскадрильи капитан Шкодин и затеял настоящий скандал: обижают, дескать, сталинских соколов, привезли всего-то 10 станций, когда им и 100 мало!

«Если бы не станция, — рассказал он, — я был бы уже сейчас покойником». И показал на левое крыло машины, изрешеченное американскими снарядами.

— Станцию толком я еще не освоил, поэтому услышал сигналы, когда «Сейбр» был уже близко — метрах в пятистах — восьмистах! А без станции, может, и вовсе не заметил бы! Что делать? Не глядя, сзади этот «Сейбр» или сбоку, делаю крутой разворот к земле, и в это время слева прошел сноп огня. Я повернул вправо, и слева тоже такой же сноп. Левую плоскость мне «Сейбр» прострелил. Но остался живым: имитировал катастрофу и до самой земли валился так, что у американца не было сомнений, что я сбит. А без станции и этого бы сделать не смог.

Под впечатлением от станции летчики скопом уселись в какую-то попутную грузовую машину и с ходу поехали на командный пункт к генералу Лобову. А я замешкался, не сообразив сразу, что и мне с ними туда надо ехать.

Примерно час искал машину. Когда я прибыл на командный пункт, ко мне навстречу с распростертыми руками и радостной улыбкой вышел генерал Лобов:

— Какой эффект! Поздравляю! Я сегодня же буду докладывать министру обороны Булганину об исключительной эффективности твоей станции.

Через три дня меня переодели в форму китайского добровольца и вновь привезли на КП к Лобову. Генерал, склонившийся над картой, распрямился: