Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР - Вадим Мацкевич

На этом испытания закончились. Когда мы приземлились, я тотчас побежал к телефону — звонить генералу Данилину:

— Алексей Сергеевич, антенна был а установлена неправильно, задрана вверх. Когда мы наклонили нос самолета вниз, выяснилась действительная дальность — четыре с половиной километра. Она гораздо больше той, которую я намерил с земли — два с половиной километра. Но там были факторы, снижающие дальность, — влияние зданий, окружающих деревьев.

Генерал вздохнул с облегчением:

— Ты спас не только себя! Готовьте протокол — только не от руки, напечатайте на машинке — и срочно вези его сюда!

Я выполнил приказ генерала и надеялся, что на этом эпопея закончилась. Но не тут-то было!

Вечером я вернулся на Чкаловскую, меня тут же вызвал заместитель начальника института генерал-лейтенант Бондаренко, который уже знал об испытаниях в Сукове и о том, что дальность действия AN/APG-30—4500 метров.

— Я думаю, что тебя не будут наказывать за то, что ты намерил меньше. Это очень здорово, что у него такой большой запас по дальности. Но приготовься к большим неприятностям: в Центральный Комитет партии и Главнокомандующему Военно-воздушными силами маршалу Жигареву поступило тридцать пять заявлений от вооруженцев Ногинска и специалистов из КБ прицеливания. Тебя обвиняют в преклонении перед иностранщиной и космополитизме на том основании, что ты, во-первых, неправильно измерил дальность APG-30. Ну, это отпадает… А во-вторых, ты якобы неверно оценил прицел AIC. По их мнению, AIC якобы никуда не годится по сравнению с нашим АСП-3.

Пока я переваривал информацию, Бондаренко продолжал:

— Я был в Ногинске. У них масса плакатов, на которых параметры нашего прицела все идут вверх, а американского прицела — валятся вниз! Они вооружаются формальными, якобы научными данными. Ты прав, ты абсолютно прав. Но только у тебя все оправдания построены на эмоциях. А нужны формальные данные, которые подтвердили бы твою правоту. По этому вопросу назначено совещание в ЦК партии, его будет проводить генерал Катюшкин. Дело не шуточное. Все будет зависеть от тебя. Ищи формальные данные!

Выходя от генерала, я подумал, что он формалист и бюрократ. Ну какие еще формальные данные могут быть нужны, когда и так все ясно? AIC лучше нашего прицела на порядок. Что там еще доказывать?

Словом, совет Бондаренко я не принял всерьез, недооценив по неопытности того обстоятельства, что противостояла мне большая группа специалистов по прицелам. А я прицелами никогда не занимался.

Совещание в ЦК КПСС почему-то все откладывалось. Вооруженцев несколько озадачил тот факт, что я по радиолокационной части правильно оценил систему и дальность действия радиолокатора оказалась 4,5 километра — вдвое больше, чем я назвал изначально. Это было в мою пользу.

В ожидании совещания мне не давали никаких поручений на работе — что неудивительно, принимая во внимание степень секретности информации, с которой мы работали. Тем более никто не верил, что для меня все может закончиться благополучно. Я тосковал без работы и не знал, чем себя занять. Изредка по вечерам, когда в управлении уже никого не было, меня вызывал к себе генерал Бондаренко, убеждал в том, что я во имя своего спасения должен искать формальные данные и быть готовым к этому совещанию.

Так я промаялся, наверное, недели две. И от безделья пошел в архив Управления испытаний спецоборудования и там обнаружил три отчета по государственным испытаниям прицелов АСП-1, АСП-2, АСП-3 этого самого 4-го Ногинского управления испытаний средств авиавооружения. Взял я их просто так — из любопытства, начал читать и обнаружил, что АСП-1, АСП-2, АСП-3 различаются только разными винтами, то есть это фактически один и тот же прицел. За пустяковые «модернизации» этих АСП военные специалисты и конструкторы получили около пяти Сталинских премий (100—200 тысяч рублей каждая). При этом прицел оставался все таким же, огромные суммы были выплачены ни за что!

Я стал читать внимательнее и нашел те самые, убийственные формальные данные в свою пользу, о которых твердил мне генерал.

Помимо стандартных разделов «Краткие сведения об объекте», «Заключение» и «Выводы», все три отчета по государственным испытаниям прицелов имели еще один — «Направление дальнейшего совершенствования отечественного прицела АСП-1 (АСП-2 и АСП-3)». Здесь были перечислены рекламные данные американского прицела AIC, того самого, который попал к нам из Кореи. Судя по отчетам, этот прицел был пределом мечтаний наших вооруженцев, направлением совершенствования наших отечественных прицелов.

Я бросился к телефону, позвонил генералу Бондаренко и доложил:

— Я нашел формальные данные в нашу пользу, то есть в мою пользу.

Генерал довольно отозвался:

— Это ты правильно сказал — в нашу, нашу пользу. Ведь я твой союзник, всегда можешь на меня надеяться. Ты говорил кому-нибудь о своей находке? Нет? Вот никому и не говори. Совещание в ЦК партии назначено на завтра. Подбери все материалы, а вот эти три отчета пусть опечатают и передадут мне. Я сам повезу эти материалы.

На следующий день мы прибыли в Центральный Комитет партии на площадь Ногина. Генерал Бондаренко прошел в кабинет начальника авиационного отдела генерала Катюшкина. А в приемной уже ждали ногинцы, человек сорок во главе с начальником политотдела Управления вооружения полковником Пугиным.

Упреки посыпались градом: «Выскочка, лезешь не в свое дело!», «Если ни черта не смыслишь, не лезь», «Только зря у людей время отнимаешь»… Но тут дверь в кабинет открылась, и нас пригласили войти.

В глубине огромной комнаты за столом сидели генерал Катюшкин, мой генерал Бондаренко и еще несколько генералов. Чуть поодаль стоял большой стол для участников совещаний. По одну сторону этого стола уселись вооруженцы, по другую сторону — я один. С моей стороны должен был присутствовать еще эксперт из штаба НИИ ВВС полковник Малиновский. Но генерал Бондаренко меня заранее предупредил:

— На Малиновского рассчитывать ни в коем случае нельзя. Этот плут перед совещанием принесет справку о том, что он болен, и на совещание не явится. Рассчитывай только на себя и на материалы, которыми ты будешь располагать.

Так и оказалось.

Генерал Катюшкин объявил, что совещание, назначенное по приказанию секретаря ЦК партии Маленкова и маршала Жигарева по рассмотрению обвинения лейтенанта Мацкевича в преклонении перед иностранщиной и в космополитизме, начинает свою работу. Первое слово было предоставлено представителю 4-го Управления авиавооружения НИИ ВВС майору Гинзбургу.

Майор зачитал заявление, в котором говорилось, что я, совершенно не разбираясь в прицелах, ввел в заблуждение руководящий состав ЦК партии, правительства и министерства вооружения, в результате чего вышло постановление партии и правительства о копировании американского прицела AIC с AN/APG-30, который никуда не годится по сравнению с нашими прицелами АСП. Это совершенно неоправданное заявление Мацкевича является прямым преклонением перед иностранщиной и космополитизмом.