Рубежи (СИ) - Штенье Робин

— Эй, — все еще мягко позвал он. — Главное же, что Ян жив и с ним все в порядке, да?

— Да, — поспешно кивнула, поняв, что если Мигель обидится, то может больше не прийти вовсе, оставит ее совсем одну с подчиненными Густафа.

— Вот уж за кого точно не стоит переживать, так это за вашего Яна, — примирительно сообщила Шаньякхти и добродушно улыбнулась. — Из-за таящихся в нем сил ни один творец не в состоянии причинить ему хоть какой-нибудь вред. По крайней мере, своими руками. И раз с моим народом сейчас перемирие, ему ничего не грозит.

Мила неуверенно улыбнулась ей в ответ и кивнула.

— Спасибо… А как там Дэн? — поспешно спросила она, чтобы перевести разговор в другую тему — обсуждение Яна и так заставило ее покраснеть.

— С Дэном… — многозначительно протянул Мигель, но его перебила Шанкьяхти.

— Простите, не желаю слушать про этого… Пожалуй, вернусь к себе. Если почувствуете, что богиня Сарасвати проснулась, позовите меня, — она кивнула на узор из рун на стене.

— Сарасвати? — переспросила Мила, но Шанкьяхти, не слушая, уже шла к двери.

— Богиня Воды, — уточнил Мигель и осторожно коснулся ее руки. Так они просидели, пока за Шанкьяхти не закрылась дверь. — У них друг к другу давно стойкая нелюбовь. Шанкьяхти-хи его даже несколько раз пыталась убить, несмотря на официальный мир между нашими народами. Но Дэн, ей назло, оказался живучим. Вот и в этот раз, конечно, получил по голове от богини, только все равно жив остался. Он же тогда в исцеляющий источник улетел, из которого его потом Сеня достал и вытащил на себе из Шамбалы, — Мигель тепло улыбнулся чему-то своему и задумчиво пробормотал: — Не все герои, как говорится, носят плащи, некоторых на себе с поля боя всяких избранных выносят.

Мила представила, как на Сене на манер супергеройского плаща развевается Дэн и прыснула.

— Видишь? Со всеми все хорошо, причем хорошо благодаря тебе. И с тобой тоже все будет хорошо! — он взял ее за руку и подмигнул. — Главное, ничего не бойся. С рунами Шанкьяхти-хи начнешь нормально спать, и мы одолеем эту водяную тварь все вместе. Договорились?

— Договорились! — смущенно произнесла Мила и благодарно посмотрела на Мигеля.

— Теперь мне, к сожалению, придется тебя покинуть. Надо проверить, действительно ли наша гостья ушла к себе и не ведет ли «подрывную деятельность» среди местных — все и так на нервах, так что векшский специфический юмор вряд ли оценят. И потом надо рассказать Густафу, как все прошло. — сказал он, глядя на часы в смартфоне. — Дел еще полно, но ты тут не скучай. Если что-то будет нужно, попроси у дежурных возле дверей. Им отдали распоряжения исполнять твои просьбы. Можешь даже краски и мольберт заказать, если вдруг решишь порисовать, — Мигель подмигнул и заметил, как Мила неотрывно смотрит на гаджет в его руке.

— А можно мне… — неуверенно произнесла она, — я бы хотела позвонить родителям. Тут, если честно, до ужаса скучно.

— Ладно, без проблем. Можешь забрать мой, у меня все равно два, и на этот почти никто никогда не звонит. Потом я принесу тебе новый, и обменяемся назад, хорошо?

— Спаси-ибо! — Мила потянулась, чтобы обнять Мигеля, и тот не стал сопротивляться.

Когда Мила осталась одна, она еще несколько минут сидела, прислушиваясь к себе и прижимая к груди телефон. Богиня Воды молчала, а Мила боялась поверить, что наконец сможет от нее отдохнуть. Несколько последних ночей она провела в кошмарах, которые всеми силами пыталась забыть. То она видела смерть друзей, то оказывалась на краю обрыва и должна была выбрать, кто останется жив: Ян или Лана. Иногда сны были приятными, богиня специально издевалась над ней, рисуя счастливые картинки и затем разбивая их на осколки. Но теперь руны должны были ослабить ее, и Мила надеялась, что наконец сможет выспаться.

Поняв, что богиня затихла, Мила разблокировала экран, чтобы набрать номер, но застыла, так и не успев ничего сделать. Мигель оставил запущенным браузер, в котором просматривал новости, и в одном из пестрящих заголовками блоков она увидела фото Дерека Штраута. Знакомое лицо приковало взгляд, а заголовок поверг в шок. Не в силах сопротивляться, Мила раскрыла новость и похолодела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«… маньяком, убивающим девушек-моделей по всему миру, оказался никто иной как знаменитый писатель Дерек Штраут, получивший множество хвалебных отзывов и наград за серию книг про охотника на ведьм Лиама Бэнкса».

Глаза пробегали по тексту, жадно поглощая информацию.

«… общественность шокирована…»

«… серия жестоких убийств…»

«… полиция долго не могла выследить…»

От последнего абзаца у Милы внутри все похолодело. Она перечитала его еще раз, пытаясь сложить прочитанные слова в связные предложения, но разум никак не хотел принимать их суть.

«… Лана Смирнова — известная видеоблогерша — стала последней жертвой, которую похитил маньяк. Подробности пока не разглашаются».

«Подробности не разглашаются, — прошептала Мила. — Лана Смирнова — последняя жертва…»

Словно вторя ей, где-то в глубине сознания богиня Воды повторила последнюю фразу и глухо по-ведьмински рассмеялась.

Глава 8. Несравненное право

При желании положительные моменты можно найти почти во всем. Не зря же люди придумали поговорку: «Что не делается, то к лучшему». Чего хорошего в ритуальных убийствах девушек Ванькой? А то, что Дэн так долго всматривался в карту с отметками убийств, отчего выучил ее наизусть и теперь мог легко восстановить их по памяти. Каждое место убийства соответствовало оскверненной руне, что некогда поддерживала основную — запечатывающую богиню Воды в Шамбале. Теперь Дерек собирался с помощью Ланы очистить их, хотя для закрытия Врат этого не требовалось. Впрочем, он мог и не знать, или боялся приближаться к Шамбале, хотя бы к Внешнему Рубежу, но желал обладать Ключом и статусом избранного, пускай и в ограниченных кругах.

К такому положению вещей Дэн старался относиться нейтрально, не растрачивая себя на ненависть и пустую злость — делу они все равно не помогут. Как ни странно, выгорание сыграло здесь положительную роль: приходилось думать, что и как он сделает, сколько силы потратит. Так, если бы не выгорание, Дэн принялся бы самостоятельно очищать руны, чтобы в итоге загнать Дерека в угол возле последней из рун. Но тогда он только поспособствовал бы планам Дерека и остальных заговорщиков, приблизив день смерти Ланы. Нет, Лана ни за что не должна умереть, и в Шамбале ей нечего делать, поэтому Дэн ограничился только следящими рунами-маячками. Они не только оповещали хозяина о нарушении вверенных им границ, но и помечали нарушителей. Конечно, Дерек легко мог избавиться от такой, зато после первой же трижды подумает, прежде чем потащит Лану проводить опасные для нее ритуалы. Это его замедлит, и даст дополнительное время для поисков. Это заставит Дерека нервничать, и тогда он обязательно ошибется. А если не он, то кто-нибудь из его окружения, как это совсем недавно сделал Август Грем.

Благодаря воспоминаниям последнего, Дэну удалось как следует рассмотреть почти каждого из заговорщиков, и теперь у него был на них компромат. Настоящие имена, имена родственников и друзей, у которых те могли остановиться, номера банковских счетов, адреса, номера машин и много другой информации он приготовил для встречи с Хитом Саммерсом. Конечно, ФБР могли и сами все это найти, но потратили бы гораздо больше времени, чем ушло у Дэна. Сюда же добавилось все, что он сумел узнать о тайных квартирах Конклава Огня в городах, озвученных заговорщиками. В общем, все то, что стоило проверить, но на что не хватало ни сил, ни ресурсов, ни времени, чтобы проверять самостоятельно. Теперь можно было смело идти на встречу с Саммерсом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эндрю Баркер забрал Дэна из захолустной гостиницы в пригороде, и у него хватило ума не задавать вопросов о выборе столь непрезентабельного места для встречи. Несмотря на то, что он выбрал для путешествия классический мерседес, а не Феррари, к коим Эндрю питал страсть, правда, чуть меньшую, чем к деньгам, авто смотрелось так, что за него можно было купить мотель, заправку и прилежащие к ним земли. Коллекционные автомобили самого Дэна стоили и того дороже — понты, бессмысленные и беспощадные.