Пузырь в нос - Курьянчик

Перед глазами разверзлась бездна! Вместо водной глади у ног внизу смутно просматривалась гладкая стапель-палуба дока - с десятиметровой высоты...

От неожиданности комдив пошатнулся, его качнуло вбок, наклонило вниз, он взмахнул руками и...

Нет, трагедии не произошло. При взмахе хилые руки подводника наткнулись на натянутую сверху маскировочную сеть и вкогтились в нее мертвой хваткой. Ноги в кожаных тапочках скользнули вниз по резине корпуса, и командир дивизиона уверенно повис на маскировочной сети, как флаг в мертвый штиль на кормовой надстройке. Причем, все происходило в абсолютном безмолвии: ни оха, ни аха, ни вскрика, ни мата. Через несколько секунд, сбросив оцепенение, группа лейтенантов через пожарный трап бросилась к комдиву. Но корпус лодки круглый, и до повисшего просто так не дотянуться.

- Держитесь!.. Сейчас... Пояс страховочный принесем!..

Колебания висящего каскадера давно уже затухли, и комдив с жутким спокойствием висел над пропастью, не выходя на голосовую связь.

Через полчаса появился с трудом найденный и не менее трезвый боцман с цепями и страховочными поясами. Дотянувшись, пояс напялили на комдива, а цепи пристегнули к страховочному устройству.

- Все, отпускайте руки! Слышите?

Слышать-то, вроде, слышит, да не отпускает. Держит! Подергали зашатались стойки, поддерживающие маскировочную сеть. А он не отпускает! Что делать? Самым сообразительным оказался командир электротехнической группы, он же - первый заместитель комдива в бою и труде. Сбегал за ножницами, залез на стойку, дотянулся кое-как и вырезал дырки в сетке. Поймали комдива, а он в обморочном шоке, отнесли и уложили в каюте, установив наблюдение. Пальцы разжались и выпустили обрезки сети только через полтора часа. Проспал каскадер глубоким сном больше двенадцати часов - до следующего подъема Флага. Проснулся, как ни в чем ни бывало. А на восторженные рассказы о выдержке своей и выносливости небывалой отвечал небрежно эдак: "Да ты че? Ни хрена ж себе..."

Приезд главкома

Не иди в герои, пока не позовут

служебная мудрость

Зима в Приморье голая, холодная и скучная. Словно женский манекен в витрине, она изрядно поднадоела. Хотелось света и тепла. Головная лодка "Барс" после предновогодних ходовых испытаний латала резину в открытом доке и была похожа на кокон морского чудовища. Корпус был окружен строительными лесами, окутан полиэтиленовой пленкой для поддержания микроклимата, а сверху накрыт маскировочной сетью, чтобы никто не догадался. Держал эту задранную красавицу 2-й резервный экипаж, прилетевший с Камчатки на замену основному.

Основной экипаж тянул лодку с заводских стапелей и ушел в прошлогодний отпуск, дав резервистам строгий наказ ничего не трогать, никуда особо не лезть до его возвращения.

Три месяца безоблачной жизни. И при деле - корабль эксплуатируем, и не очень хлопотно - его завод содержит, сиди и не высовывайся. Экипаж, что характерно, был молод и полон сил во всех смыслах слова. Командиру под сорок, механику всего тридцать девять, остальным... ну не менее двадцати. А тут весна на подходе, вот-вот рванет, зазеленеет, защебечет. Всем известно, о чем в такое время мечтают даже пни. Командир изо всех сил пытался закрутить гайки, чтобы экипаж не пошел вразнос. Ибо - еще "до того как" там, то есть, тут побывала группа "первопроходимцев"-стажеров на заводских ходовых и привезла миражи, легенды и грезы-воспоминания.

Большой Камень - это же маленький Париж. Он же Гран-Сасо, он же Биг-Стоун-сити и тому подобное. В курилке на перерывах партсобраний, где ставились задачи предстоящей поездки, называлось какое-нибудь женское имя, и один (чаще штурман, заочно - "телескоп") закатывал глаза, а другой (комдив-раз) бешено при этом хохотал. Тогда взоры устремлялись на третьего (это комдив-два), который "не давал соврать" традиционным: "Да... уж!.." И народ, преимущественно молодняк офицерского состава - а это треть экипажа и основная тяговая сила - поверил в светлое будущее, тем более что командир постоянно держал экипаж в напряжении. Бесконечно длинный рабочий день, за ним - домашние заботы-хлопоты, а там...

А здесь - маленький Париж! Три-четыре кафе-ресторана с музыкой, и у нас все - временно исполняющие обязанности холостяков. И-и-ух!

Ну, изучали, осваивали матчасть, копались с документацией, несли дежурную службу, но вечером неизбежно устремлялись в поселок и собирались в кабаке. Сухой закон и Чернобыль еще только готовились, но Генсек товарищ Черненко уже скоропостижно скончался после долгой и продолжительной. На страну обрушилась революция-перестройка.

Командир был нормальный карьерист и служака до мозга костей, мужик неглупый и сам себе на уме. Говорят, в автономке публично обещал за девять лет стать главкомом и имел на этот счет план. План сам по себе был авантюрично нетрадиционен, тем и хорош. В нем отправной точкой, трамплином для взлета служил первый советский атомный авианосец. Пролетел он мимо этого авианосца, как валенок над тюрьмой, но не смирился, а затаился и ждал удобного случая для рывка. И, по всей видимости, пока экипаж, продравшись сквозь командирские препоны и рогатки, прожигал жизнь в кабаках, строил бесчисленное множество планов завоевания господства в Индийском океане, а потом и в Мировом... Прямым путем пройти в главкомы простому смертному жизни не хватит, а если и хватит, не завоевать мирового господства в океанах: ума не останется. Нужен был Его Величество Случай.

А тут - Перестройка. И неслыханное дело, престарелый главком Горшков поехал на Тихоокеанский флот проводить совещание по судоремонту и вводу в строй новых лодок третьего поколения. Ба! Вот она, Жар-птица...

Близко, но - мимо. Может, теоретически и возникало желание у старика посмотреть головной "Барс", но чиновники от Судпрома должны были лечь костьми поперек дороги - уж больно вид неприглядный: более трети резинового покрытия легкого корпуса отлетело на ходовых. Лодка в доке, и попасть внутрь он вряд ли смог бы физически. Так-то оно так, а вот поди ж ты, сорвался со своих подмосковных заимок-ЗКП. Какая-то неведомая сила вытолкнула его с насиженных мест - значит, роют, а он демонстрирует полноту сил...

В общем, так ли думал-мечтал командир или иначе, но в прессе и по ТВ проскочило сообщение о вылете на ТОФ главкома, а по неофициальным каналам истинная цель и место совещания. В Павловске, базе атомных лодок флота. А столица судремстройпрома - Большой Камень, в тридцати километрах рядом, правда, с хорошей асфальтовой дорогой. Можно и заскочить при желании.

И вот, за несколько дней до выезда главкома из Москвы, командир на подъеме Флага изложил свою версию визита. Насколько он, командир, знает главкома (?), тот не упустит случая взглянуть на свое детище. А посему: 1). всем постричься; 2). форму одежды привести в соответствие; 3). обновить книжки "Боевой номер" и документацию; 4). .....