Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая - Леколь

выяснили, что смертность выше в полнолуние». Рядом с ней ничего не было написано, просто было рисунок улыбающегося лица. Папе это показалось смешным.

Ещё под газетными вырезками были написаны фамилии, иногда два-три слова и стоял крестик.

Зачем это папе? Подумала один раз и тут же принялась думать дальше…

Отец иногда исчезал довольно надолго. Как часто он уезжал? Если хорошо подумать, то раз в месяц. Это раз. Возвращался он уставший – это два. После его исчезновений к нам в дом наведывалась полиция. Это три.

Странные догадки рождались в моей голове, смутные, не успевшие ещё оформиться, но уже пугающие. Я встряхнула головой, пытаясь упорядочить их, и отложила ежедневник в сторону. Так я некоторое время сидела на полу неподвижно и думала, пока какое-то наваждение не заставило мой взгляд упасть на окно. «Надо бы проветрить», – решила я.

Решив так, я подошла к окну и открыла его. На меня повеяло ночным холодом. Уже давно стемнело, небо после дождя было чистым, и над парком уже висела луна.

Полюбовавшись немного, я положила руки на подоконник. В полнолуние смертность выше? Что ж, вчера было полнолуние, и девушка из деревни действительно умерла вчера. Она не просто умерла: на неё кто-то напал. Но разве это связано? Зачем мой папа отслеживал исчезновения людей в полнолуние? Всё это похоже на какую-то охоту за летающими тарелками.

Мне вдруг стало страшно. Как будто что-то большое, чёрное и безобразное медленно подбиралось ко мне.

Я резко захлопнула окно. Подождав несколько секунд, я поняла, что большое и безобразное не бросилось на меня, а значит, всё в порядке.

– Надо отдохнуть, – сказала я себе, сказала вслух, чтобы не было возможности возразить. Сказала так и залезла под одеяло.

***

– Не бойся темноты, бойся слабого света…

Опять этот звенящий, почти детский голосок в моей голове твердил в который раз одну и ту же фразу.

–…Он так и норовит обмануть тебя.

«Я уже слышала это», – подумала я в ответ.

–Не бойся темноты, бойся…

–Прекрати.

–…Слабый свет. Он так и норовит…

–Замолчи.

– Он обманет.

–Молчи!

– Не бойся…

–Заткнись!!! – закричала я и очнулась от собственного же выкрика.

Голосок рассыпался на весёлый простодушный смех, который очень скоро растаял эхом в дрожащей тишине.

Я открыла глаза, но результата это не принесло – кругом было темно. Холод пронизывал меня до дрожи. Мне неприятно пекло ключицу, как будто я обо что-то обожглась. Подняв руку, я нащупала на шее маленькую серебряную половинку монеты. Мои пальцы обожглись об него, это было похоже на то, если бы я коснулась горящей свечи. Вздрогнув от боли, я сдёрнула медальон с шеи и швырнула его куда-то в угол. Монетка жалобно звякнула где-то в темноте. Я еле поднялась. Что это было? Обморок? Я чувствовала себя ужасно. В этом замке спать невозможно! Нужно попытаться снова заснуть…

Какой странный сон! Как будто из-под земли под моими ногами раздаётся голос…

– Эй, есть кто-нибудь?! Вы слышите?!

Я опускаю голову и вижу под ногами… могилу. Она ещё совсем недавно закопана, земля ещё рыхлая.

– Помогите! – отчаянно кричит кто-то.

Я опускаюсь на колени и говорю:

– Я здесь! Что случилось?

– Я не знаю! – отвечает голос.– Я не знаю, это ошибка! Я не умер, я живой! Выпустите меня отсюда!

«Бедняга, его закопали!» – думаю я и говорю ему:

– Не бойтесь, я помогу!

– Поторопитесь, пожалуйста!!! – отчаянно просит голос.

И я начинаю горстями разгребать землю, но вскоре устаю, мои пальцы немеют, а до несчастного ещё далеко, и я понимаю, что одна не справлюсь.

– Держитесь! – говорю я. – Сейчас позову помощь!

И, не дождавшись ответа, я бегу куда-то сквозь белёсый туман, окутывающий всё вокруг, спотыкаюсь, и кричу, зову на помощь. Но вокруг ни одного человека, лишь одни могилы. Так я бегу, пока всё вокруг не забирает туман, и всё становится белым…

Я открыла глаза и оказалась в том состоянии, когда уже не спишь, но ещё не проснулся. Сон всё ещё окутывал меня, и я почти не отличала его от реальности. Вот снова из-под земли раздаются какие-то звуки… Нет, не из-под земли, а из-под пола. Это может быть, внизу ведь есть ещё один этаж. Как странно, пол в моей комнате движется! Нет, это не пол, это лишь одна плита…

Стоп.

Тут я, наконец, поняла, что происходит, проснулась окончательно и испуганно вздрогнула. Отверстие в полу всё увеличивалось, и вскоре открылся узкий проход. Оттуда ко мне в комнату поднимался кто-то очень тихий, я еле улавливала звук его шагов в кромешной тишине ночи. Вскоре над полом показалась его голова и плечи…

Я в панике смотрела на чёрное отверстие в полу. Что мне делать?

Пока я лихорадочно соображала, этот некто уже во весь рост поднялся над полом и теперь стоял посреди моей комнаты. Я закрыла глаза и притворилась, что сплю. Некто очень тихо – казалось, он даже не дышал, – прошёл к окну и сгрёб с пола ежедневник моего папы. Еле слышно зашуршали страницы. Как он вообще видит в этой темноте, что там написано? Расправившись с ежедневником, он положил его там же, где и взял. Затем некто заглянул в коробку… Я думаю, он смотрел на шахматы. Затем поднял с пола конверт, но, увидев, что он запечатан, решил не открывать. Я зажмурилась, не желая видеть, что может случиться дальше.

Но дальше он стал тихо спускаться вниз по ступеням. В тот момент, когда плита задвинулась на место, я поняла, что только что пережила что-то страшное.

Я спряталась под одеяло и дрожала там. Так я лежала, пока в один момент не почувствовала перемены и не осмелилась выглянуть из-под одеяла. Тогда-то я с радостью увидела, что темнота отступала.

В предутренних сумерках я вскочила с кровати и, взяв ещё одну часть «наследства» – неподписанный запечатанный конверт, – подошла к окну. Я чувствовала, что мне нужно срочно прочитать то, что там находится.

Разорвав конверт, я достала оттуда сложенные листы бумаги в клеточку. Развернув первый, я, щуря глаза, принялась читать…

« Ева, люди часто пишут то, чего не могут сказать вслух. Это удобно: письмо можно сжечь»…

Письмо от папы! Мило…

«Выходя из дома, я не знаю, вернусь ли я обратно, поэтому на случай, если не вернусь, я написал это письмо. Тебе нет смысла грустить по мне. Ты не грустишь? Что ж, это верно. Я и не заслужил»…

«Я вовсе не жизнерадостный человек, и, я думаю, ты поймёшь, почему, когда прочитаешь до конца.

Ты часто спрашивала меня, а я не отвечал. Я хотел ответить, но считал, что ещё слишком рано.

Теперь я беспокоюсь, чтобы не было поздно».

«Ничего себе заявление!» – подумала я и с ещё большим любопытством принялась читать дальше. Но отец не торопился выкладывать всё и сразу:

«Но обо всём по порядку.

О моей профессии.

Кем становятся приличные люди? Врачами, инженерами,