Охота на джокера - Елена Первушина

"Мы могли бы обменяться опытом" - подумала она.

ИНТЕРМЕДИЯ

Десять лет назад. Туле.

Впервые в жизни Рида услышала об Арженте шестнадцати лет от роду. Вернее, слышала она и раньше, но тогда это впервые коснулось ее.

Крошечное государство, растянутое, словно пружина, между Туле и Гелиадом. Каждый год оно выплевывало из своих умирающих шахт несколько слитков серебра, и ему позволяли пожить немного, пока могучие соседи грызлись из-за добычи.

Но когда серебра не будет, закончится "чахоточная экономика", они начнут уступать друг другу честь захватить эти земли и тащить их дальше на своем горбу.

Так все выглядело с одной стороны. С другой - если будет найдена новая жила...

Аржент балансировал между нищетой и богатством. А у Пьера Ларсена была дочка на выданье. Странная дочка, любить которую легче на расстоянии.

Все было как в романе. Ясным весенним утром отец пригласил ее в кабинет и положил на стол портрет.

- Рида, взгляни, пожалуйста. Это... - он назвал какое-то имя, которое тут же вылетело у нее из головы, - сын одной из самых благородных семей Аржента. Я думаю, это будет хорошая партия для тебя.

Однако Рида повела себя не так, как нормальная героиня романа: не ужаснулась, не разгневалась, не заплакала.

Она расхохоталась.

- Могу я узнать, что тебя так рассмешило?

Рида развела руками, не находя слов.

- Все. Мне вся ситуация смешна, - и, подумав немного, добавила. - Вы говорите: "Это будет хорошая партия" - будто мне с ним в шахматы играть.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ДЕДУКТИВНАЯ

31.06. Аржент

За завтраком Рида сказала:

- Вчера успела прийти уйма приглашений. Большую часть можно проигнорировать, но есть бумага с золотым обрезом от бургмейстера Аргенти-сити. Хочет лично поприветствовать вас и меня. Мне было бы любопытно на него взглянуть, а вы заодно сможете посмотреть город. Что скажете?

- С удовольствием. Только, сами знаете, у меня нет ни одного приличного костюма.

- У меня тоже. Купим что-нибудь в городе.

- Готовое платье?

Рида развела руками:

- Будьте мужественны, Майкл. Дреймур - дикая планета.

И оба расхохотались.

Городок обезлюдел от жары, и когда их коляска шуршала колесами по мосту, Майкл на миг вообразил себя завоевателем, вступающим на покоренную землю. Только с реки доносились иногда голоса, да за окнами, скрытыми полосатыми тентами, чувствовалось какое-то движение.

Майкл с Ридой также поспешили укрыться в небольшой, пропахшей пылью и какими-то здешними специями лавочке.

Хозяев не было, и товары сторожила лишь сонная грязно-белая кошка, возлежащая на прилавке.

- Присматривайтесь пока, - сказала Рида, - а я схожу, поищу здешний народ.

Майкл сразу же положил глаз на тонкие, сшитые будто из замши куртки. (Хотя, скорее всего, это была не замша, а мех какого-то местного зверя.)

Мода на Дреймуре отстала от земной на пару десятилетий. Впрочем, Майкл тут же внес поправку - она была иной. Здесь носили вещи свободные, чуть бесформенные, неярких цветов, но позволявшие своим владельцам держаться уверенно и независимо.

Все-таки на дреймурцев гораздо приятнее смотреть, чем слушать их. Словно их мышцы знают что-то, до чего головы еще не додумались.

Майкл тоже был бы не против примерить на себя такую шкурку (тем более, в ней, вероятно, удобнее было бы бегать, стрелять, нападать и, вообще, заниматься частным сыском), но с сожалением должен был от этой мысли отказаться. Гораздо безопаснее быть мистером Граве с Земли, "чечако".

Он разыскал стеллаж, где висели классические деловые костюмы, тут же превратившие его в неуклюжего землянина.

И тут он услышал голоса.

В темном проходе с той стороны прилавка Рида говорила с кем-то, по всей видимости, с хозяином магазина. Голоса она не понижала, хотя и знала точно, что Майкл их услышит.

- И что же Юзеф? - спросила она. - Не обходил вас вниманием? Я ведь ему наказывала...

- Что вы, йонгфру Рида, - второй голос был низкий, чуть гнусавый, и Майкл тут же представил себе его тяжеловесного, горбоносого, высокомерного обладателя (наверняка ужасно гордится тем, что в его лавку запросто заходят мастера иллюзий), - мастер Юзеф нам без работы сидеть не давал. Да и не только нам, и мейнхеер Мак-Кормик, и мейнхеер Гринсон, и мейнхеер Ардани для него трудились без устали.

- Что же, так широко жил? - поинтересовалась Рида.

- Достойно жил, - со вздохом ответил хозяин. - Никто у него в гостях никогда не скучал. А гостей-то было! На рождество город словно вымирал у мастера Юзефа веселились. Актеров приглашал из Нефеллы. И из Гелиада к нему знатные лорды приезжали, месяцами гостили. Вы уж простите меня, йонгфру Рида, но даже при вас здесь так весело не бывало.

- И сам веселился?

- Ну, конечно же! Он всегда первым был. Говорят мейнхеер Мак-Кормик ему сразу по дюжине пар башмаков привозил: они словно на ногах горели.

- А деньги в долг брал?

- Не знаю, йонгфру Рида, у меня не брал. Да ему, кажется, на все хватало.

- И не обижал никого?

- Ну что вы! У нас в городе его все вспоминают только добром. Вы не грустите сильно, йонгфру Рида, я думаю, смерть его к себе забрала, потому что ей очень скучно было. Ему там тяжело не будет, про него ни один человек зла не подумает.

- Да я стараюсь не грустить.

Вышедший из темноты на свет, хозяин оказался точно таким, каким его вообразил Майкл. Да и погибшего он видел теперь более-менее четко. Зеленый юнец, перепуганный свалившейся на него с небес властью и ответственностью. Сорит деньгами, пытается изо всех сил не ударить в грязь лицом, купить всеобщее расположение.

Зла-то на него, наверно, никто не держал, но управлять такими сплошное удовольствие. А у него действительно большие деньги на руках, да еще власть, если верить Риде, и над этим миром, и над "тем".

Да, но это все, пока он жив. Тогда какой смысл его убивать Рида на его месте очень неудобна. С ней будет куда тяжелее справиться.

Расплатившись, они вышли на улицу. Рида, облаченная в нечто серое и умопомрачительно шуршащее, превратилась в настоящую гранд-даму.

Солнце сдвинулось на ладонь вниз, удлинило тени, и в городе вновь появились люди. На главной площади в маленькой чаше фонтана отчаянно брызгались дети. Из другой чаши чинно пили лошади.

Перед белоснежным зданием ратуши Майкл остановил свою спутницу.

- Простите, йонгфру Рида, но один вопрос я все же хочу задать. После всего, что я услышал о вас вчера и сегодня... сознайтесь, Аржент - целиком и полностью ваша игрушка?

Рида, улыбнувшись, покачала головой.

- Не совсем так. У нас работала целая команда. Кто-то приходится отцом одной идее, кто-то - другой. Но, поскольку самой скандальной фигурой была я, то именно я всем и запомнилась.