История белорусского театра кукол. Опыт конспекта - Борис Голдовский

4) Вена с церковью Мария-Хильф, уменьшающая свое очарование почти совершенною без действенностью; как картина, она превосходна и перспективой, и расположением площадей, улиц и зданий, но как представление такой столицы, как Вена, мало одушевлена движением заботливых зрителей; впрочем, может быть, там более зрителей, нежели действователей.

Из ныне показываемых:

1) Крепость Гибралтар. Даль изображает необозримое пространство спокойного моря, покрытого кораблями; из них некоторые грозно и величественно плывут мимо неприступной крепости, на весьма крутой и высокой горе расположенной, салютуют пушечными выстрелами, на что тем же отвечают с оной;

2) Луврский дворец в Париже с отелью и старым арсеналом;

3) Швейцарское местоположение с Фирвальштедским озером; вдали большие снежные горы, а на озере плавающие лодки, наполненные людьми, путешествующими для богомолья в часовню под горою;

4) Швейцарский замок Килон: луна в полном блеске, освещая сие очаровательное местоположение, плывет по горизонту; вдруг небольшие тучи и облака, затмевая небо, заслоняют богиню ночи, но она опять прорезавшись, выясняется! Сию картину, по нашему мнению, надлежало бы соединить с последней теснее, без всякого антракта и перемены декораций местоположения, чтобы еще более приблизить зрителей к натуре. Для большего очарования сим картинам придано достаточно движений, и, наконец,

3) Раннее весеннее утро; мрак ночи мало-помалу исчезает на темном горизонте; предшественница дня, заря, румянит небосклон, рассветает — и солнце, прорезываясь в облаках во всем своем величии, поднимается из-за отдаленных гор и блестящими, ослепительными лучами озаряет пленительное, романтическое местоположение»[91].

Не обошел вниманием белорусские, российские и польские города того времени и известный механик Христиан Чугмал. В марте-июне 1836 г. он выступает в Варшаве, а в июне, «украсив свои представления декорациями кисти Антонио Сакетти», затем через Вильно едет показать свое искусство в Санкт-Петербург.

Чугмал Иосиф Христиан (1783–1855) — немецкий изобретатель, конструктор и демонстратор кукол-автоматов. Родом из Тироля. Гастролировал в странах Западной и Восточной Европы с представлениями «самодвижущихся кукол». Его механические куклы приводились в движение с помощью нитей, клавиш и пружин. Некоторые из механических фигур Чугмала сохранились и находятся в театральном отделе городского музея Мюнхена. Названный «новым Прометеем», механик поражал зрителей своими театрализованными выступлениями с куклами: «Движение этих автоматов происходит без всяких проволок и веревок, составляющих необходимую принадлежность марионеток; Чугмал приносит своих автоматов из другой комнаты, на глазах публики сажает их на канат, и оставляет их на свободе. Должно заметить, что автоматы не прикрепляются к канату, но держатся за него то рукою, то коленями, то садятся, то ложатся на него, как живые люди, и движениями отвечают на вопрос механика» [92].

Представления Чугмала часто назывались «театром марионеток», так как его выступления не были показами исключительно технических возможностей фигур. Вот одно из многочисленных описаний его удивительных представлений, датированное 1838 г.: «…во вторник на Масленице маменька повезла нас смотреть приезжего Тирольца, который называет себя механиком природы. В зале был устроен маленький театр; не больше твоего большого комода. Тиролец сам стоял впереди, не на сцене, он бы не поместился там, а возле кресел, в которых мы сидели. Когда занавес подняли, он поклонился нам и сказал: “Позвольте, почтенная публика, представить вам актеров? ”

— Очень хорошо, — отвечал кто-то, — да где же они?

— Здесь, — сказал Тиролец и, подвинув ногою сундук, вынул из него самую миленькую на свете куклу <…> Личико у нее было такое хорошенькое, что нельзя рассказать; прекрасные волосы падали на плечи из-под голубой бархатной с перьями шапочки. На кукле были надеты голубая куртка, белое нижнее платье и башмачки. <…> Это была простая, деревянная кукла, у которой ножки и ручки гнулись и болтались, как тряпочки. Через сцену протянут канат, Тиролец просто посадил на него верхом куклу, и сказал ей: “Ну, Лепорелло, кланяйся же публике”. Кукла сняла шапку, помахала ею в воздухе и начала премило кивать нам головкою. Тиролец прибавил, обращаясь к ней: “Делай же все, что умеешь, хорошенько, не упади, не забудь чего-нибудь”. Кукла то кивала головою утвердительно, то вертела ею отрицательно. Заиграла музыка, канат раскачался, и маленький Лепорелло вдруг совсем ожил <…>…он премило качался с боку на бок, становился на ножки, потом спускался ножками с веревки, держась за нее руками; вертелся, ложился на спину и на грудь, крутился, перегибался, да как всё мило и ловко, и сколько было силы в руках и ногах, нельзя верить, чтоб то была кукла.

Когда Тиролец поднес ее к нам снова, кто-то из райка спросил: “А что, говорит ли она? ” Тиролец улыбнулся и, постучав по голове куклы пальцем, сказал: “Нет, потому что все, что должно быть тут (в голове), у моего Лепорелло в ногах и руках — чтоб вложить в куклу ум и душу у людей не достанет искусства”. <…> После этого являлись из сундука другие актеры-куклы. Они плясали, прыгали, провертывались сквозь обручи, ездили верхом на крошечных деревянных лошадках, наливали друг другу вино из бутылки в стаканы, чокались и даже пили. Это чудесно! А все же они были деревянные куклы…»[93].

Чудо кукольного искусства в Беларуси стало популярным и общедоступным. Им увлекаются, начинают заниматься не только профессионалы — ремесленники, получавшие кукол и все цеховые секреты (оборудование сцены, сценарии) от отца и деда. Появляется огромное количество любителей, стремящихся самостоятельно показать домашним и гостям кукольные представления собственного сочинения.

Сначала они пытались только скопировать, повторить виденные ими кукольные ремесленные представления. Но затем, овладев необходимыми навыками, секретами и ремеслом, начинают обогащать традиционное искусство играющих кукол новыми идеями, драматургией, достижениями профессиональной театральной культуры, техническими новшествами.

Часто этим занимались и оставшиеся без работы драматические актеры. Известно, например, что в 1880-х годах бывший драматический артист виленской театральной труппы Юзеф Домбровский устраивал в собственной квартире марионеточные кукольные представления. Из подобных домашних любительских спектаклей, которые показывали в конце XIX — начале XX столетия художники, драматические актеры, врачи, учителя, писатели, художники, офицеры, купцы и студенты, начинает зарождаться белорусский профессиональный театр кукол.

Становление профессионального театра кукол

В первой четверти XX в. любительский театр кукол в Белоруссии уже приобрел широкое распространение. Искусство играющих кукол стало рассматриваться и как возможное средство воспитания и просвещения. В Беларуси, Литве и Польше выходят статьи, где о кукольном театре высказываются известные деятели культуры, литературы и искусства. Их мнения часто полярны.

Мария Конопницкая[94], например, утверждала, что «марионетки должны быть исключены из народного театра. Они уменьшают и опошляют впечатления от жизни и действительности, которые должны быть представлены народу со всеми своими недостатками»[95]. В свою очередь Тадеуш Павликовский[96], напротив, утверждал, что «для сельских жителей желательно было бы иметь театр марионеток, как это происходит во Франции и в Италии. Следовало бы воссоздать образы, сросшиеся с понятиями народа»[97].

В 1930-Х годах процессы «воссоздания образов, сросшихся с понятиями народа», проходили повсеместно от Белостока и Вильно до Гродно, Витебска, Бреста, Гомеля и Новогрудка. При этом на формирование профессионального белорусского театра кукол влияли такие факторы, как:

— традиции белорусского народного театра кукол;

— традиции русского и украинского народных театров кукол;

— формирующийся советский профессиональный театр кукол;

— традиции польского театра кукол.

Влияние последнего активно распространялось из Варшавы, Белостока и Вильно. Так, в январе 1922 г. в Вильно студенты Университета Стефана Батория (1919–1939) создали под руководством профессора живописи Мечислава Котарбинского Первую Возрожденную академическую шопку. Спектакль состоял из двух отделений. Первое — традиционное для шопки, рождественское, второе — современное, комическое, на злобу дня. Эта студенческая «академическая шопка» игралась ежегодно (до 1933 г.[98]). Причем второе ее отделение постоянно обновлялось, наполнялось новыми сценками, персонажами, актуальными шутками и сюжетами.