Счастливчики - Даниэла Стил

Он сказал Дженнифер и Лили, что вечером они улетают. После раннего ужина они выехали в аэропорт, вылетели в Нью-Йорк и прибыли туда в полночь. Разница во времени была им на пользу, они выиграли шесть часов и через полчаса были в Карлайле. Почти весь полет Лили спала, ужинали они у себя в комнатах, а потом играли в карты. Лили и молоденькая сестра прекрасно ладили. Дженнифер во всем помогала Лили и умело морочила ей голову играми, модными картинками и журнальными сплетнями. Благодаря ей поездка стала для Лили намного легче.

Позже Лили написала Веронике. Та ответила сразу. Она была на вечеринке и, по ее словам, с нетерпением ожидала встречи с Лили. Лили мечтала обнять подругу. Последние два месяца были самыми длинными и тяжелыми в жизни Лили. Она скучала по дому, по своей прежней жизни, по своим друзьям. Она сказала Веронике, что будет ужасно рада увидеть их всех вновь.

Глава 8

Джо Генри сидел в библиотеке в своей квартире за элегантным письменным столом, принадлежавшим его английскому компаньону. Стоял полумрак. Он жил здесь последние пятнадцать лет со своей женой Карен, с тех пор как выросли их сыновья и они продали свой дом на Восточной 81-й улице. Последние шесть месяцев он жил один. Все сложилось не так, как ожидалось. Годы, проведенные в опустевшем доме, сказались на Карен и на их супружеской жизни. Она чувствовала себя потерянной без их мальчиков, которым сейчас было за тридцать. Один жил в Атланте, другой – в Кливленде. Оба работали в крупных корпорациях, были женаты и имели детей.

Чтобы заполнить черную дыру в своей жизни, Карен ударилась в восточные религии. Джо продолжал работать на Уолл-стрит и редко бывал дома. Когда сыновья поступили в колледж, он стал проводить с женой еще меньше времени. Он воспользовался отсутствием детей, чтобы работать больше и расширить свое дело. Он взял себе компаньона, что в конце концов привело к катастрофе, а Карен начала ездить в Индию и проводила сначала недели, а потом и месяцы в ашраме. Она нашла себе гуру, которому слепо верила, и у нее оставалось все меньше и меньше общего с Джо. Затем она прослушала курс искусства кино в Нью-Йоркском университете и начала снимать документальные фильмы, чтобы рассказать о деятельности своего гуру. Она путешествовала по Тибету и Непалу и последние десять лет редко бывала дома.

Дело Джо, его страховой фонд, значительно выросло с появлением компаньона. Прибавилось клиентов, увеличились инвестиции, а потом все рухнуло. Его компаньон инвестировал неудачно, причем такими способами, о которых Джо не знал и которые скрывал от него. Месяцами Джо подвергался судебному преследованию и едва избежал претензий на федеральном уровне. Компаньону не так повезло. Его обвинили в растратах и мошенничестве. Их клиенты потеряли состояния, но ФБР пришло к заключению, что Джо невиновен. Будучи простодушным и наивным, он доверился талантливому жулику с дурными наклонностями. Еще до того, как его компаньон попал в тюрьму, они уладили бесчисленные претензии, заявленные в судебном порядке. Но Джо потерял все накопления, а с подмоченной репутацией его карьера безвозвратно погибла. Карен воспользовалась удобным моментом, чтобы удалиться в Непал. Полгода назад она подала на развод и уехала. У Джо остались очень небольшие средства, он едва сводил концы с концами и намеревался продать квартиру. Детям он не сможет оставить ничего, а Карен ничего от него не хотела, бросив при отъезде даже фотографии – свидетельства их долгой совместной жизни. По ее словам, она воскресла, переродилась для нового бытия и не хотела ничего помнить из прошлого. Она даже не поддерживала связи с сыновьями. Джо казалось, что она немного свихнулась, но, в отличие от него, нашла свое счастье, и какое он имел право ее осуждать? Джо с трудом узнал жену при встрече перед ее отъездом. С длинной гривой белоснежных волос (она рано начала седеть, чуть ли не с двадцати лет), в простом оранжевом одеянии, как буддистская монахиня. Она была безмятежна, всем довольна и сказала ему, что собирается снимать новые фильмы о своем гуру. Для Джо она стала чужим человеком, которого он, в сущности, совсем не знал и раньше.

С прошлого августа он жил в квартире один. Его фонд перестал существовать, долги были уплачены, компаньон сидел в тюрьме, жена уехала. Он понимал, что в пятьдесят восемь лет ему ничего из прошлого не вернуть. Его некогда успешная карьера лежала в руинах, у него не хватило мужества за два года, с тех пор как разоблачили его компаньона и обнаружилась его собственная доверчивость и глупость, вступить в какие-либо контакты с прежними друзьями. Он благодарил судьбу, что тоже не оказался за решеткой. Ему и в голову не приходило искать другую женщину или объяснять, почему его жена предпочла стать буддистской монахиней, а не жить с ним. Его компаньон оказался мошенником, его жена – сумасшедшей, которую настиг кризис среднего возраста после многих лет холодности и равнодушия с его стороны, но каковы бы ни были причины или оправдания, жизнь для него закончилась и будущее ничего ему не сулило. О нем будут вспоминать как о дураке, если не о жулике, подобном его компаньону.

С сыновьями он встречался время от времени, но они редко наведывались в Нью-Йорк. Оба были женаты на славных женщинах и жили счастливой семейной жизнью. Им нравились города, где они работали, и обстановка, которую они себе создали. Джо чувствовал себя в их мире лишним, бесполезным и неинтересным. Они в нем не нуждались. Он навещал их в праздники – в Рождество и День благодарения – и в обоих случаях становился объектом жалости, но не уважения.

В этот темный февральский вечер он не потрудился зажечь в доме свет. Он без всякого дела сидел за столом, как часто делал в силу привычки. Ему нечем было занять свое время и не с кем поговорить в отсутствие Карен. Он утратил контакт со всеми, даже с близкими друзьями. Он не отвечал им по телефону, и они перестали звонить, что принесло лишь облегчение. Ему было слишком стыдно. Он выставил квартиру на продажу – нужно же было на что-то жить – и представления не имел, что ему делать и куда деваться после этого.

С этой мыслью, как и каждый вечер уже многие месяцы, он открыл ящик стола и достал из кобуры револьвер. Револьвер был заряжен, и он держал его долго. Он часто проделывал это, но надеялся, что сегодня будет последний раз. С него хватит. В силу обстоятельств, невезения и собственных ошибок он стал лишним на этом празднике жизни. Не нужен детям, клиентам, жене и даже себе самому. Жизнь его потеряла смысл, уйти сейчас стало бы актом милосердия, и, возможно, даже его дети не удивились бы. Они редко ему звонили, и он не обижался. В телефонных разговорах им нечего было друг другу сказать. Внуков он видел нечасто и почти не знал, да и жил слишком далеко, чтобы оказывать на них какое-то влияние. Бесцветное, пресное существование! Он хотел просто уйти. Джо взвел курок и медленно поднес револьвер к голове. И вдруг, как в плохом фильме, зазвонил телефон. Было уже за полночь, и на дисплее высветились незнакомые цифры. Возможно, кто-то ошибся. В такое время ему никто не звонил. На самом деле все словно забыли его номер.