Мисс Ведьма - Ибботсон Ева

– Странно. Кажется, чьи-то шаги, вон за теми вязами. – Белладонна прислушалась. Они присели отдохнуть на травянистой опушке, и Ровер доверчиво ползал по их ладоням.

Теренс и Белладонна долго вглядывались в гущу леса, но так никого и не заметили. Однако обоих не покидало жутковатое чувство, что кто-то за ними наблюдает и этот кто-то пострашнее горбатой Этель или скользкой Мейбл Рэк.

– Лучше я его спрячу, – сказал Теренс, укладывая Ровера в коробок. Свой невероятный секрет они собирались до конца держать в тайне от ведьм.

Неудивительно, что они так и не разглядели хитрую чародейку, которая уже скачками неслась прочь. Она приняла облик, который часто принимают ведьмы: быстроногого, неуловимого зайца. Только ни у одного настоящего зайца не может быть такого зловещего, коварного и ужасно жестокого взгляда.

Глава одиннадцатая

На следующий день пришел черед матушки Бладворт. Накануне она весь вечер провела в отчаянной попытке вернуть молодость и металась между палаткой и туалетом с кучей маленьких склянок: был тут и измельченный желчный пузырь убийцы, и толченый корень мандрагоры, собранный на ущербе луны, и прочие ядовитые смеси. Всем этим она натиралась, хриплым голосом приговаривая какие-то дикие стихи.

Только все напрасно. Когда мистер Лидбеттер вызвал ведьму номер пять, в центр итальянского дворика выползла, прихрамывая, старая матушка Бладворт: усики, волдыри, туча мух – все было при ней.

Конечно, Арриман тотчас узнал ее. Но, к удивлению секретаря и людоеда, на сей раз он не пытался улизнуть. Причина была проста. Колдун решил: если победительницей станет старая усатая ведьма, он, Арриман Ужасный, покончит с собой. Уйдет из жизни красиво – может, бросится со скалы прямо в Котел Дьявола, или застрелится из серебряного дуэльного пистолета, или пронзит себе грудь саблей Лестера, – но уйдет непременно.

И потому он терпеливо ждал, когда ведьма номер пять доплетется до стола, чтобы вручить ему список, и сохранял спокойствие до тех самых пор, пока не начал его читать.

Это матушке Бладворт требовались семь принцесс. Она решила проделать несколько старомодный, но очень известный трюк: превратить семь прелестных дев королевской крови в семь черных лебедей, обреченных вечно летать в небе над морем.

Вряд ли найдется магическое таинство романтичнее и печальней. Еще мгновение назад жизнь раскрывала объятия ясноглазым, веселым девушкам (и у каждой – по принцу про запас). Но пробил час, и золотые косы неотвратимо превращаются в черные перья, розовые бутоны ртов становятся клювами, а маленькие ножки в серебряных башмачках – перепончатыми лапами… И вот уже большие, печальные черные лебеди поднимаются к закатному солнцу и исчезают навеки.

В качестве декорации матушка Бладворт выбрала итальянский дворик у озера. У Арримана до него руки еще не дошли, и уголок оставался дивным: амфоры, статуи, фонтан, широкие дорожки, посыпанные гравием, спускаются к сверкающей воде.

Арриман дочитал список до конца.

– Семь принцесс! – прогремел он. – Семь! Да ты спятила!

Но матушку Бладворт не так-то просто было смутить.

– Ну да, семь. Как положено. Королевской крови.

– Не могу же я заставить принцесс лететь вверх тормашками по воздуху, как простых смертных, – увещевал Арриман. – Все должно быть соблюдено. Специальный транспорт и прочие церемонии. Да и в телефонном справочнике они не значатся.

Но матушка Бладворт, будучи весьма упрямой старой ведьмой, не допускала никаких возражений. Она во что бы то ни стало намеревалась добиться своего.

Арриман тяжело вздохнул.

– Лидбеттер, прикажи всем разойтись. Пусть соберутся через час. Мне придется спуститься в лабораторию. И пришли туда своего племянника. Мальчуган – отличный помощник, а мне не помешает дополнительная пара рук.

Мистер Лидбеттер повел ведьм обратно в лагерь, а Теренс, сияя от гордости, помчался вслед за Арриманом и Лестером в лабораторию, где в тиглях шипели расплавленные металлы, а в колбах, бурлили черные зелья.

– На самом деле что-то вроде телефонного справочника для принцесс существует, – пояснил колдун. – Это «Готский альманах». Сбегай за ним в библиотеку. Как войдешь, вторая полка справа, большая книга в золотом переплете.

Теренс обернулся в мгновение ока. Его глаза горели от восхищения.

– Ну что, – сказал Арриман, – посмотрим. Был, помнится мне, испанский род, ведущий начало от Карла Великого. Да… отлично, похоже, есть наследница. В Германии наверняка тоже повезет. Подошел бы род Гогенштифтерблацев, в их жилах течет королевская кровь.

– Как насчет английской принцессы? – поинтересовался Лестер.

Но Арриман лишь покачал головой:

– Безрассудство, – и продолжил листать страницы. – Не очень-то богатый выбор. Ладно, за работу.

Битый час маг колдовал. Он бормотал заклинания, размахивал палочкой, ходил взад-вперед от бутылочек с зельями к кипам толстых пергаментов и обратно. В какой-то момент он поднял голову:

– Странно. Я ощущаю присутствие незнакомой силы. Работа движется намного быстрее обычного.

Теренс лишь обменялся взглядом с Лестером и промолчал. В его кармане сидел Ровер, но ради победы Белладонны силу червяка необходимо было сохранить в тайне.

– Вот и все, – наконец объявил Арриман. – Можно все убирать. Последняя принцесса только что прибыла.

Они вернулись в итальянский дворик – и потеряли дар речи от изумления.

Вокруг фонтана живописно расположились семь принцесс. Арриман сдержал слово: в жилах всех семи текла королевская кровь. Но большего он сделать не мог. Мягко говоря, не все принцессы оказались прелестными юными особами. Принцесса Ольга Зерчинская, племянница одного из последних русских великих князей, была девяноста двух лет от роду, страдала ревматизмом и не могла самостоятельно передвигаться, так что Арриману пришлось перенести ее во дворик прямо в инвалидной коляске. А крошечная африканская негритяночка, наследница самого царя Соломона, крепко спала в резной эбеновой колыбельке. У испанской принцессы, наряженной в кружевную мантилью и платье с глубоким вырезом, к несчастью, оказалась деревянная нога, а краснокожую наследницу индейских вождей едва было видно в облаке дыма: она не расставалась с трубкой мира. Молоденькая принцесса из Америки (ее предки покинули Францию после свержения Луи Филиппа) носила джинсы и футболку с надписью «Я – подружка Бэтмэна», а нос пожилой австрийки доставал ей до подбородка – та была из династии Габсбургов, знаменитых своим уродством: Последней оказалась восточная красавица в шелковых шальварах – и мистер Чаттерджи, моментально потеряв голову, пулей выскочил из бутылки.

Меж тем матушка Бладворт начала свое выступление.

– Я ПРЕВРАЩУ СЕМЬ ДЕВИЦ КОРОЛЕВСКОЙ КРОВИ В СЕМЬ ЧЕРНЫХ ЛЕБЕДЕЙ! – Помолчав, она решила добавить для пущего эффекта: – Йо-хо-хо. – Что должно было, по ее мнению, означать коварный и жестокий хохот.

Затем она скрылась за статуей бога Пана и вернулась с грубо сработанной, потрепанной метлой в руках. Матушка Бладворт сама связала ее из хвороста, собранного на задворках лагеря. Все оживились, понимая, что ведьма будет колдовать верхом на метле. Она станет носиться вокруг жертвы все быстрее и быстрее, пока у несчастной не закружится голова от мельтешения и особых заклинаний, и превращение завершится. Магия старомодная, но очень сильная.

Матушка Бладворт приблизилась к фонтану, продула брешь в туче мух, чтобы видеть принцесс, и опустила морщинистую руку на плечо испанки в кружевной мантилье и бирюзовом платье.

– Ты первая! – Ведьма потащила принцессу к дорожке.

Арриман загипнотизировал дам сразу по прибытии, так что принцесса Хуанита с невидящим взглядом покорно поплелась за старой каргой. Ее деревянная нога поскрипывала.

Матушка Бладворт кряхтя оседлала метлу, еле перекинув скрюченную ногу через рукоять, смазанную топленым жиром бешеного скунса, и принялась нарезать круги вокруг испанской гранд-дамы.