Сибантийский транзит - Алина Николаевна Болото

по гаражу ударило орудие с крепостной стены. Снаряд взорвался, обрушив перекрытия первого яруса, робот провалился на второй, забуксовал в обломках, но не угомонился, а принялся с ревом мять клешнями все, до чего мог дотянуться. Над провалом столбом поднималась пыль. В лучах автономного прожектора с вышки и двух ночных светил Сибанта, спутников — Нэра и Доры пыль серебрилась, напоминая снег.

Карабинеры оцепили провал, однако близко никто не подходил. Хотя робот еще ни разу не выстрелил, но твердой уверенности в том, что он не вооружен, не было. Тюремная охрана вообще ни во что не вмешивалась, усилив посты во внутренних коридорах здания.

Из Супериора пришло распоряжение как можно скорее покончить с беспорядками. Консул Вебер рвал и метал, обвиняя Толлера в халатности. Два террористических акта за один вечер — это уже слишком! Разгром Эспехо и бой во дворе тюрьмы — это может стать началом заката карьеры Толлера, если он еще этого не понял.

Толлер выслушал вопли консула совершенно спокойно и нажал кнопку «отбой».

— Еще раз потревожишь меня по пустякам, пойдешь охранять порт! — сказал он адъютанту и бросил рацию ему в руки. — А пришлите-ка мне сюда специалиста по телеметрии!

25

Эшик

Когда над горизонтом поднимаются Дора и Нэр, и их голубовато-белесый свет наполняет окрестности, мне временами хочется плакать. Это у таншайвов в крови! На самом деле, душа у нас тонкая и чувствительная. Когда-нибудь я уйду от Идальго, стану странствующим актером и буду играть королей… В крайнем случае королевских поваров! Что может быть прекраснее, чем служба на королевской кухне?! С утра встал, и вдыхаешь ароматы специй, а потом поджаришь бифштекс, в смысле, приготовишь королю бифштекс…

А тут, ни сна, ни отдыха! Они Арека, коня, жалеют больше, чем меня! Арека даже не в конюшню поставили, Арека к соседу перегнали! А Эшик, давай садись за руль баги! Сам, правда, тоже взгромоздился на багу, как будто это пристойно в его возрасте и при его титуле! Эх, дон Альбарес, дон Альбарес, до седых волос дожил, а все из себя мальчишку корчит!

Да мы разве на обычной скорости поехали и на четырех колесах? Куда там! Сразу на двух, да еще с реактивом! Просто, тьфу! Я побоялся хвост подпалить, пришлось его на колени укладывать, а это, между прочим, жутко неудобно! Так же можно остеохондроз хвостовых позвонков заработать! Калекой стать!

Ну, ладно, приехали во Внутренний город, посетили тюрьму, забрали у паримов сеньориту, можно бы и вернуться. Опять же, покушать было бы полезно! Так нет! Дон Альбарес задержался, перекинуться словом с начальником тюрьмы, а потом сел на багу, забрал Шаннуир и укатил. А меня оставил, как последнего смикрика, под стеной тюрьмы наблюдать за восходом лун!

А меня такая тоска взяла! Прямо сейчас бы поехал к отцу Горгу и влупил бы с ним по здоровенному антрекоту!

Хорошо еще, что ждать пришлось недолго! У дона Альбареса везде свои люди, даже и в тюрьме. На самом деле пару лет тому назад Идальго распорядился привезти в тюрьму древнего промышленного робота, которого раскопали на юге страны, и приспособить его для работ на местном производстве. А потом в Алвэру вошли паримы, и стало как-то не до трудового перевоспитания заключенных. Тюремный завод остановился, начальник тюрьмы велел загнать робота на заводской склад, но консервировать не стал. Так он и стоял там, в полной производственной готовности, ожидая приказа заняться подачей болванок в кузнечном цехе. Болванок для него не нашлось, только один болван.

Я слышал грохот, потом еще. Хорошо, успел отскочить подальше, прежде чем рухнула часть стены, отгораживающая тюрьму от города. В пролом высунулась металлическая клешня, нежно сжимающая нашего невезучего гостя. Робот не стал особенно церемониться, просто разжал манипуляторы, выронил ношу и тут же рванул обратно создавать шум, чтобы отвлечь паримов.

Не знаю, о чем думал чужак, пока его тащила клешня робота, но когда я принялся поднимать его, лицо у него было белее диска Доры. Правда, когда он встал на ноги, в седло баги запрыгнул сам, и мы понеслись, как угорелые, к выходу из Внутреннего города. Но не к городским воротам, которые уже были закрыты, а к храму Драконов.

Я отключил реактивную тягу еще на перекрестке, к ограде храма мы подъехали чинно и тихо. Забавно, что даже звонить нам не пришлось, ведь решетчатые ворота были распахнуты, а отец Горг собственной персоной кормил ормигасов у каменной беседки. Он посмотрел на меня через плечо так, что я понял: сегодня придется обойтись без антрекотов.

— Досадно, что вы меня не послушали! — сказал он чужаку.

— Отец Горг, нам бы покинуть Внутренний город! — попросил я. — С меня двойное пожертвование!

— Эшик, ты пожертвованием не отделаешься! Ты сегодня согрешил и не один раз!

— Падре, они первые начали! Серьезно почти никто не пострадал!

— Потом явишься чистить лошадей! На два дня!

Я пообещал, что приду даже на три, но потом. А сейчас надо убираться из Внутреннего города, а то Идальго сделает из меня коврик для обуви! Он почему-то очень хочет, чтобы чужак сегодня больше не встречался с паримами.

Отец Горг пристально посмотрел на гостя, который все время молчал и держался за ребра. Фонарь над беседкой освещал их обоих, и я готов был поклясться, что отец Горг за эти несколько секунд что-то прочитал в чужой душе. Во всяком случае, он внезапно растолкал лениво собирающих крошки ормигасов, ухватился вместе со мной за багу и принялся довольно энергично толкать ее в сторону конюшен. Через несколько секунд к нам присоединился и чужак. Втроем мы подтянули транспорт к конюшням, вернее, к сарайчику, где работники хранили сено и овес. Отец Горг взялся за выступ на стене, земля слева от сарайчика поехала в сторону и оказалась крышкой люка, скрывающей довольно-таки ржавую металлическую площадку, на которую мы и загнали багу.

— Садитесь!

Меня не надо было упрашивать. Я вскочил в седло и предложил Анджею сесть на заднее сиденье, но едва гость последовал за мной, один из кравшихся за нами ормигасов, внезапно совершил длинный прыжок с места и вцепился в брюки Анджея над коленом. Тот рефлекторно сбросил наглеца, но отец Горг нагнулся, подобрал обиженно ворчащего шестинога и протянул чужаку.

— Его зовут Сильвер. Возьмите, теперь он ваш!

К чести бесхвостого, он не перечил священнику, а просто протянул руку и взял нашу новую головную боль. Конечно, ормигас опять радостно вцепился в брюки человека четырьмя лапами, а две запустил в мою шерсть.

Отец