Дикий наездник - Торп Гэв

— Благодарю за честь, оказанную мне этой аудиенцией.

Звук иного голоса заставил Нуаду перевести внимание назад на Друткхалу, в присутствии которой он испытывал определенный дискомфорт, такой же, как возле древних скульптур. И дело было не только в том, что альдари не ощущал ее в бесконечной цепи, хотя это и отвлекало. Возможно, проблема таилась в самой душе комморритки — в неослабевающем привкусе ужаса и кровопролития, что она несла другим, дабы отвести от себя внимание Великого Врага.

Но и это не было настоящей причиной, решил он. Дикий лорд проводил немало времени в обществе других воинов — например, экзархов Кхаина, что были омыты кровью, — и не ощущал того же. Наверное, дело все же было в ее новом призвании. Связь с богом мертвых оставила в душе комморритки неизгладимый след, что в равной мере тревожило и восхищало Нуаду.

— Я прибыла к вам с важными новостями в знак благодарности за службу, которую вы уже сослужили иннари, — сказала Друткхала, переводя взгляд с одного члена клана на другого, прежде чем на миг задержаться на Нуаду. — И за отданные жизни.

— Какие новости? — резко спросила Марифса.

— Послание от Иврайны. — Кровавая Невеста обратила все внимание на вождя. — Через один цикл она прибудет в Сайм-Ханн.

— Она скоро будет здесь? — ахнула Нэмих.

— Кто еще знает об этом? — спросил Найалл.

— Вам я сообщаю первому, — ответила Друткхала. — Флот иннари движется без объявления, но он не скрывается. Провидцы уже должны знать о нем.

— Но они ничего не сказали членам совета, — добавил Алиаса. Ткач ветра, который доселе безмолвно стоял за троном, теперь шагнул вперед задумчиво поджав губы. — То, что они решили промолчать, означает, что данную новость они считают преимуществом.

— Не вижу в этом смысла, — возразил Нуаду. — Спустя сутки уже все будут знать, что Иврайна тут.

— Если она выйдет из Паутины, — произнесла Друткхала. Кровавая Невеста снова окинула каждого из них взглядом. — Она не войдет в здравом уме в территориальное пространство Сайм-Ханна без приглашения.

— Тогда клан Огненное Сердце протянет ей руку приветствия, — сказал вождь, сопровождая слова соответствующим жестом.

— Дядя! — воскликнула Нэмих. — Ты не можешь вступаться за этих ненадежных скитальцев и чужаков! Та небольшая репутация, что осталась у нас, будет запятнана любым их самым мелким проступком.

Нуаду насупился, и через мгновение Нэмих, ужаснувшись тому, как она оскорбила Друткхалу, закрыла рот рукой и устремила на посланницу Иврайны испуганный взгляд. Впрочем, извиняться она все равно не стала. На стыд кузины дикого лорда Друткхала ответила лишь легкой улыбкой.

— Чтобы выпустить Иврайну из безопасности Паутины, определенно понадобится больше, нежели воля клана Огненное Сердце. Как-никак мы — ненадежные скитальцы и чужаки. Иврайна хочет, чтобы вы собрали всех возможных союзников, которые смогут дать такое приглашение и позволить ей лично обратиться к совету.

— Это мы можем, — сказал Нуаду чересчур быстро, что не понравилось его тете и единокровной сестре, которые метнули в его сторону неодобрительные взгляды. Он не стал обращать на них внимания и повернулся к вождю. — Конечно, если ты того захочешь, отец.

Найалл промолчал, и Нуаду подавил желание переспросить, неуверенный, раздумывает отец над вопросом или вновь погрузился в пучины недуга. Друткхала зачарованно подступила ближе. Она осторожно поднесла ладонь к вождю и прищурилась.

— Как он это выдерживает? — спросила она.

— Что выдерживает? — спросила Марифса и шагнула к Кровавой Невесте, которая тут же убрала руку и отступила назад.

Изящно нахмурившись, Друткхала повернулась к Алиасе:

— Ты же это видишь?

Ткач ветра насупился и покачал головой.

— Любопытно, — только и произнесла посланница иннари.

Нуаду слушал разговор лишь вполуха, больше обеспокоенный отцом. Он уже намеревался закончить аудиенцию, когда Найалл протяжно вздохнул, и его глаза сфокусировались. Он посмотрел на Друткхалу.

— Сначала мне нужно встретиться с Иврайной. — просипел он. — Увидеть посланницу Иннеада лично.

— Она не может явиться в Сайм-Ханн, — сказала Друткхала. — У нас тут мало союзников, и Открывающая Седьмого Пути не хочет конфликтовать из-за того, что прибыла без спросу.

— Я… Я приду к ней сам, если она разрешит.

— Это слишком опасно. — Предупреждение Нуаду затерялось среди таких же возражений остальных членов семьи. Когда прочие затихли, он сжал руку отца и продолжил: — Даже сама попытка оставить Пламенные Поляны может стоить тебе слишком дорого, отец. Какая причина мешает тебе дать свое благословление сейчас?

Найалл не ответил, только лишь направил вопросительный взгляд на Кровавую Невесту.

— Мы можем собрать поддержку, прежде чем ты сделаешь какое-либо заявление, — сказал Нуаду, оглянувшись на остальных в поисках содействия. Они согласились, хотя Нэмих и Марифса кивнули с очевидной неохотой. — Если хочешь привести сюда иннари, мы поможем, но прошу, не рискуй собой ради них.

— Дело не в них, — не сводя глаз с Друткхалы, ответил Найалл.

— Я передам вашу просьбу Иврайне, однако могу с уверенностью посоветовать вам начать приготовления к путешествию. Ваш вызов очень заинтригует и порадует ее.

— Тогда пусть всё организуют, — промолвил вождь, кинув взгляд на членов семьи. — Таково мое желание.

Больше никто ему перечить не стал. У Нуаду имелись возражения, однако он не собирался еще больше подрывать здоровье отца своими пререканиями. Друткхала коротко кивнула и отбыла, отвлекши дикого лорда на мгновение манящими покачиваниями бедер и волос. Когда за ней закрылась дверь, он вернулся назад в реальность от резких слов Марифсы, определенно не разделяющей тревогу Нуаду касательно разрушительного влияния споров с братом.

— Чего ты добиваешься, Найалл? — гневно спросила она. — Это что, глупая попытка вернуть себе подобие былой ретивости? Если ты не будешь осторожным, тебя это прикончит.

Найалл не ответил, его взгляд стал отстраненным, хотя он определенно был еще с ними, но просто решил игнорировать сестру. Нуаду вспомнил загадочные ответы оракулов Последней Истины об отце, стоящем между жизнью и смертью. Дальше дикий лорд припомнил их слова о царствах живых и мертвых, не касающихся его нынешнего состояния. Еще провидцы были предельно ясны относительно того, что если клан Огненное Сердце попробует прорваться в склеп некронтир в одиночку, то «лорд и весь его клан» погибнут. В своем заявлении они особо выделили Нуаду, однако он понятия не имел, что этими намеками те хотели ему сказать.

— Отец, я могу поговорить с тобой наедине?

Вождь вздрогнул от резкости в голосе Нуаду. Он кивнул, после чего обратился к другим:

— У меня есть свои причины, будьте уверены. И не тщеславие, но забота о будущем клана. Сделайте все необходимое, чтобы подготовить нас к аудиенции с Иврайной и собрать для дома всю возможную поддержку. И для сражения с некронтир. Помните, наша цель — предоставить иннари союзников для ужасной войны. Войны, которой нам, по всей видимости, избежать не удастся, решим мы вести ее одни или ждать, пока ужас не обрушится на Сайм-Ханн.

Тетя с кузиной Нуаду явно не обрадовались решению Найалла, но согласно буркнули, прежде чем развернуться и уйти. Алиаса, с выраженным на лице сомнением, задержался на пару мгновений, но ничего не сказал и последовал за остальными.

— О чем ты хотел поговорить, сын мой?

Нуаду дождался, пока двери закроются, оградив зал для аудиенций от острого слуха родни. Хотя в часы помутнения отец, словно параноик, рассуждал о заговорах внутри семьи и даже намекал на шпионаж, Нуаду был почти уверен, что сейчас их не подслушивают.

— Дело в матери, верно?

Найалл втянул воздух и метнул на сына резкий взгляд, после чего кивнул.

— Некоторые говорят, будто ты слишком ветреный, — произнес Найалл. — Даже для дикого наездника. Но ты хорошо видишь сердца других, когда хочешь того.

Наследник клана подождал, надеясь молчанием выудить из отца новое признание, так как не желал прямо расспрашивать его. Найалл умостился в большое кресло, по-видимому, не желая больше ничем с ним делиться.