Ручей повешенной женщины - Луис Ламур

— Я должен тебе десять долларов, Том, — сказал я. — Отдам с первого же заработка.

— Да забудь ты! Что такое десять долларов?

Том восседал на великолепном вороном коне. Седло и уздечка были совсем новенькими. Он и впрямь выглядел так, будто живет припеваючи.

Зацепившись одной ногой за луку седла, он начал сворачивать самокрутку.

— А ты грубовато обошелся с моими парнями, — заметил он. — Отправил ребят пешком.

— Им недолго пришлось топать пешком.

Том бросил на меня проницательный взгляд.

— Как ты догадался?

— Том, ты забываешь, с кем говоришь. Я же давно тебя знаю и сразу сообразил, что происходит. Увидев, как они гонят скот, я сразу понял, что у них должны быть запасные лошади где-то неподалеку. И, зная тебя, я догадался, где именно, в том самом месте, где мы разбили лагерь несколько лет назад. Я помню, как ты тогда все расхваливал это место: мол, как трудно его отыскать. Лошади ждали их в том ущелье, за ручьем Дохлой Кобылы.

Том невесело усмехнулся.

Ему стало досадно, что я помню то ущелье. Должно быть, он запамятовал, что мы вместе его отыскали.

— Пронто, почему бы тебе не примкнуть к нам? Поверь мне, мы мигом разбогатеем.

— Ты знаешь Романа Белена?

— Тебе даже не придется самому угонять скот, — продолжал он. — Можешь работать в одном из наших лагерей.

— Роман Белен, — пояснил я, — намерен очистить край от скотокрадов. И он прихватит с собой много прочных веревок. На твоем месте, Том, я бы сматывал удочки. Нет, будь я проклят, коли поеду с тобой. Ты меня знаешь. Я всегда работал честно.

Он был раздосадован, раздосадован и озабочен.

— Пайк, кое-кому из моих ребят не по вкусу, что я поехал сюда нынче вечером. Они за то, чтобы поджечь тебя и либо выкурить отсюда, либо оставить здесь покойником. Если не поедешь с нами, лучше уноси ноги… Второй раз я не стану тебя предупреждать.

— Слушай, Том, — я старался говорить как можно спокойнее, — тебе-то следовало бы знать, что не стоит запугивать меня. Я не дам себя запугать.

Том развернул коня.

— Ну и черт с тобой!

Он уже поскакал прочь, но вдруг остановился.

— Пронто, а кто ездит на лошади в мокасинах?

— Кем бы он ни был, — откликнулся я, — но именно он убил Джонни Варда. Теперь здесь будут шнырять сыщики.

С этим Том и умчался. А я стоял в глубокой задумчивости. Выходит, Том Гетти понятия не имел, кто ездит на лошади в мокасинах. И значит, вряд ли таинственный всадник был скотокрадом, по крайней мере, он не из шайки Тома.

Да и вообще среди скотокрадов убийцы — большая редкость. Если они и убивали, то лишь спасаясь от преследователей. И убивали в драке, а не из засады.

Этой ночью мороз сковал льдом ручей. Утром я показал Эдди, как правильно прорубать отверстия, чтобы животные могли напиться.

Глава 10

Последовавшая затем неделя была самым приятным временем, о котором только может мечтать ковбой. В один из дней Эдди остался дома и наготовил целую лохань медвежьих плюшек. Теперь, куда бы мы ни выезжали, при нас всегда находилась седельная сумка, доверху набитая плюшками.

Большую часть времени стояла ясная, тихая и морозная погода. Мы пробивали питьевые отверстия во льду и изучали следы на снегу. А однажды вытащили со дна расщелины запутавшегося в кустарнике старого громадного быка. Где-то под конец недели Эдди убил горного льва, повадившегося задирать телят. Двумя днями позже я случайно наткнулся на стаю волков и застрелил двоих из них.

Наконец начали сказываться результаты наших трудов, предпринятых до первого снега. Большая часть стада паслась теперь на территории примерно в пять квадратных миль. Там вдоволь хватало травы и воды. Если же животные хотели укрыться от ветра, они без труда отыскивали надежное убежище. А ведь до того, как мы принялись за работу, стадо было рассеяно по всем окрестностям на тридцать миль кругом.

Из Эдди получился отличный ковбой, он схватывал все на лету и прекрасно запоминал мои уроки.

Но, признаться, выдайся такие деньки раньше, до того, как Эдди навел меня на мысль о собственном ранчо, я бы наслаждался жизнью больше. Может, дело было не только в Эдди? Время от времени, и чем дальше, тем чаще, я ощущал смутное недовольство собой. Теперь мысль о том, что как-нибудь я нагряну в город и отделаю Хогана, не приносила должного удовольствия. Даже возможность скоротать зиму в теплом и уютном местечке не радовала меня так, как прежде.

Возможно, мне не давала покоя еще и мысль о том, что совсем рядом, за склоном горы, живет Энн Фарлей. Ну, предположим, я встретил такую замечательную девушку, предположим, я решился попросить ее руки, но что я мог предложить ей? Скудные заработки ковбоя?

Так что покуда я занимался повседневными делами, в голове моей неотвязно крутились такие вот мысли… Не скрою, порой я вспоминал слова Тома Гетти, — мол, с ним быстро разбогатеешь. Но эта идея недолго меня занимала. Стоило мне вспомнить эту чушь, как я сразу же выбрасывал ее из головы и переключался на что-нибудь еще. Но как простому ковбою выбиться в люди?

И вот как-то под вечер к нам заявился не кто иной, как Том Гетти.

— Пронто, — сказал он, — я уж и не думал заезжать к тебе, да вот пришлось. Хочу просить тебя об одолжении.

— Так заходи и выкладывай, в чем дело. Ты ведь несколько раз выручал меня.

— Знаешь, — начал он. — Мне сейчас как-то не с руки появляться в Майлс-Сити. Как ты в прошлый раз и говорил, тамошний народ стал нервничать. Потому я и не могу попасть в город, а у меня вышел весь Растительный Бальзам, без которого я вот-вот откину копыта.

— У нас есть чуток Садового Лошадиного Снадобья, — сказал я. — Не пробовал? Отлично лечит и людей, и животных.

— Мне нужен Бальзам. Другого ничего и не бери. Не позволяй им всучить тебе дешевку, какое-нибудь непроверенное средство. Мне не нужно ничего, кроме Растительного Бальзама Жизни доктора Годбольда, так и знай.

— А еще у нас имеется Желудочный Эликсир доктора Робертсона, — вставил Эдди. — Моя мамаша на него разве что не молилась.

Том Гетти подозрительно глянул на него.

— Не знаю, не пробовал. Этот самый Бальзам — лучшая штука на свете. А ведь я перепробовал всяких патентованных лекарств больше любого другого. Разве не так, Пронто?

— Ну еще бы! Знаешь, Эдди, когда мы с Томом работали на одном ранчо, у него над койкой была привешена специальная полка. Ты в жизни не видел столько всевозможных снадобий.

— Черт возьми, Пронто, я же очень больной человек. И ты прекрасно знаешь это. Я постоянно хворал и уже давным-давно протянул бы ноги, не попадись мне зимой в той хижине «Домашний Медицинский Советник». Ведь до этого я понятия не имел, насколько серьезно болен.