Разборка - Илья Деревянко

– Спи, старик, спокойной ночи, дембель стал на день короче...

«Деды» прозвали его «объедком». Прослужив полтора года, Кутахов полностью сменил обличье. Кто бы узнал теперь в этом вылощенном наглом «дедушке», безжалостно издевающемся над «молодыми», недавнего зачуханного чмошника?

– Я сказал тебе, чтоб мои сапоги сияли, – продолжал между тем Закир. – Блестели, как алмазы! Почему этого не вижу? Щетка плохая? Придется вылизывать языком. На!!! – протянул он ногу, тыча каблуком «салаге» прямо в нос.

– Не беспредельничай, «объедок», – резко сказал Милютин, возмущенный происходящим. Закир опешил, едва не свалившись с подоконника. Связываться с крепко сложенным сержантом вовсе не хотелось. И надо же было явиться ему в самый неподходящий момент!

– Это ж молодой, ему положено! – нашелся Кутахов. – Разве ты сам не гоняешь их? Вспомни, как нам доставалось!

– Гоняю, – согласился Павел, – но сапоги лизать не заставляю, как и сам не лизал когда-то, в отличие от тебя! Пошел вон, «объедок»!

Кутахов уныло побрел прочь, а Милютин прибавил ему ускорения крепким пинком под зад.

– Откуда сам? – спросил Павел «салагу».

– Из Н-ска.

– Правда?! Никак земляк! Расскажи, что там дома, – обрадовался Милютин, угощая «молодого» сигаретой. – Да не дрожи, в обиду не дам. Будут приставать «деды» – посылай ко мне.

Он исполнил обещание. Краснова больше не трогали. Никто не желал испробовать воздействие мощных сержантских кулаков. Когда Павел уходил на «дембель», они с Олегом обменялись адресами, тот горячо благодарил за поддержку, называл другом. Затем, как водится, забыл, на посланное письмо не ответил. Павел не обижался, знал, что армейская дружба редко продолжается на гражданке. Но вот довелось-таки встретиться. В «Красном быке». Малюта сразу узнал голос человека, усердно пинавшего его, распростертого на полу, ногой под ребра. Так, значит, Олежек, ты платишь за добро! Ладно, сволочь!

В Малютиной душе кипела ненависть. Вернувшись домой из отделения милиции, он до утра не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок. Открывшиеся раны кровоточили. Самостоятельная перевязка не помогла. Пришлось на некоторое время снова лечь в больницу, под крылышко к знакомому врачу. Оттуда Малюта выписался накануне устроенного Савицким собрания, где в категорической форме предлагалось воздерживаться от несанкционированных действий. Ну уж нет! Валяясь на больничной койке, он досконально обдумал план мести. Одному с таким делом не справиться. Господи, как не хватает погибшего Грача! Придется искать замену. Поразмыслив как следует, Малюта остановил свой выбор на Юре Белявском, молодом парнишке, принятом в банду по его рекомендации. Юра согласился сразу...

Осенний вечер был на диво хорош. Прохладный воздух на окраинах Н-ска, вдали от промышленных районов, прокопченного бесчисленными машинами центра, пах свежестью, ароматом увядшей листвы и еще чем-то невыразимо приятным. В небе ярко светили звезды. Узкую улочку обступили многоэтажные дома. Большинство окон светилось. Люди отдыхали после рабочего дня, ели, пили, смотрели телевизоры. Олег Краснов возвращался домой в отличном расположении духа. Выходной день прошел прекрасно. С утра он хорошо выспался, позанимался гимнастикой. Днем встретился с товарищами. Весело посидели, в меру выпили. Один пришел с сестрой, высокой длинноногой брюнеткой по имени Вера. Олег сразу положил на нее глаз, увивался вокруг, острил, рассказывал анекдоты, словом, вел себя как заправский сердцеед. Вера в ответ стреляла глазами, громко смеялась над любой самой плоской шуткой. Ее пухлые, яркие губы, изобличавшие чувственную натуру, то и дело открывались в улыбке, показывая белоснежные зубы. Девушка казалась легко доступной, что еще более распаляло Краснова, который не мог похвастаться особым успехом у женщин. Легко договорились о свидании. Если б не брат, охранявший легкомысленную сестрицу, словно заправский цербер, Олег, наверное, переспал бы с ней прямо сегодня. Как жаль, что нельзя рассказать красотке о своей работе. «Черным маскам» категорически запрещалось делать это, в целях их же собственной безопасности. В крайнем случае – говори, что сотрудник ОМОНа, хотя тоже звучит неплохо. Краснов гордился своей службой. Как лихо смотрятся они в кадрах криминальной телехроники, когда, широко расставив руки, держат под дулами автоматов лежащих в грязи подозреваемых, выламывая руки, забрасывают их в машины! Крутые ребята, ничего не скажешь. «Масок» в промежутках между операциями усиленно тренировали: обучали рукопашному бою, стрельбе, методам задержания и много чему другому. Предложение перейти в «особую группу» Краснов воспринял с восторгом. Это элитное подразделение, наводящее почтительный ужас на простых смертных. Кроме того, хотя Олег сам себе в этом не сознавался, пьянила безнаказанность. «Человек без лица» – вершитель судеб, творишь, что пожелаешь: захотел – прикладом по мозгам, захотел – ногой в пах. С «невидимки» взятки гладки. Допустим, встретишь свою жертву через некоторое время – ничего не бойся, как тебя узнать?!

Краснов легко нес крепкое, мускулистое тело, с наслаждением вдыхал свежий воздух. Подвыпивших хулиганов он не боялся: во-первых, коричневый пояс по карате – это вам не шутки, во-вторых, Олег до мозга костей проникся ощущением собственной крутости. Когда изо дня в день безнаказанно лупишь крепких парней да респектабельных господ, поневоле возомнишь себя Рэмбо. Жертвы почти никогда не рыпаются, жить хотят! Все знают – «черные маски» могут запросто пристрелить.

Показался его дом. Краснов вошел в темный двор, густо заставленный машинами. «Зажрались сволочи! – мелькнула раздраженная мысль. – Ну ничего, мы таких, как вы, неплохо обрабатываем». Но тут на затылок обрушился тяжелый удар, и Олег потерял сознание. Пришел он в себя на полу машины, мчавшейся в неизвестном направлении. Руки-ноги были крепко, умело связаны, рот заткнут кляпом, поверх которого похитители намотали для верности клейкую ленту. В довершение его с головой накрывал толстый ковер, в который бесцеремонно уперлись чьи-то ноги. Краснов заворочался, замычал.

– Только пикни, падло, завалю! Нам терять нечего, – пригрозил тихий голос.

Ехали долго. Судя по усиливавшейся тряске, шоссе кончилось, свернули на проселочную дорогу. Машину вел Малюта. Чтобы избежать нежелательных проверок, для похищения Краснова выбрали самую что ни на есть задрипанную развалюху, взятую в гараже одного из приятелей.

– Зачем тебе эта колымага? – изумился тот. – Она твоей даже на запчасти не годится!

Но Малюта не желал посвящать кого бы то ни было в свои планы, тем более что парень не имел никакого отношения к преступному миру.

– Моя на ремонте, а тут как назло дед в деревне заболел, нужно помочь старику, пока совсем не загнулся, – с ходу соврал Павел. Объяснение полностью удовлетворило приятеля.

– Смотри, чтоб не рассыпалась по пути, – полушутя-полусерьезно предупредил он.

Колымага на самом деле проявила настойчивое желание рассыпаться. Скрипела, дребезжала, хрипела. Казалось, машина возмущалась, что ее, заслуженную старуху, пенсионерку, мечтающую лишь об уютном местечке на свалке, заставили тащиться в несусветную даль. Зато гаишники не обращали на ветераншу ни малейшего внимания.

Нищета! Приличного штрафа не сдерешь, а уж бандиты на таких подавно не ездят! Двое сидевших в развалюхе людей ни в малейшей степени не напоминали членов преступной группировки. Предусмотрительный Малюта обрядил себя и товарища в ватные телогрейки. Представители рабочего класса едут в деревню картошку копать, а может, самогонку пить, а может, рыбу ловить! Третьего пассажира, ради которого устроили весь этот маскарад, вообще видно не было, поскольку он находился на полу: оглушенный, связанный, укрытый ковром, с кляпом во рту.

Малюта долго катил по проселку, норовя удалиться как можно дальше от оживленного шоссе. Он проклинал себя, что не выбрал заранее подходящего места. То тут, то там мелькали огоньки деревушек. Любой человек, даже последний из сельских пьяниц, не нашедший сил добраться до родной избы и уснувший прямо на опушке леса, может оказаться нежелательным свидетелем. Не убивать же его, в конце концов, ради подонка Краснова! Лучше избежать встречи. Наконец, населенные места кончились. Проселок запетлял среди темных деревьев. Малюта заглушил мотор, прислушался. Ни звука.

– Пора, – сказал он, отгоняя машину в сторону от дороги. Потушив фары, они вдвоем с Юрой вытащили наружу тяжелый бубнящий сверток и лопату. Затем, обливаясь от напряжения потом, потащили свою ношу в лес.

– Хорош, – выдохнул наконец измученный Малюта, когда бандиты удалились метров на пятьсот. – Будем делать здесь!

Местечко оказалось под стать задуманному убийству. Крохотная полянка, окруженная высокими старыми деревьями, освещенная луной, безмолвной и сочувственной свидетельницей множества преступлений. Вокруг – глухая тишина. Только ковровый сверток временами бубнил и ворочался: не хотел расставаться с жизнью!