Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

Но уже утром, ненадолго заглянув в ГОВД, я снова был у больницы, правда, зашёл я в этот раз не к Толяну, а в морг. У крыльца стоял потрёпанный жизнью зелёный уазик. Машину я узнал, на ней иногда ездит криминалист Кирилл, это тачка его отца.

Значит, и он сам зачем-то пришёл в морг к судмеду. А, хотя да, припоминаю по первой жизни, что они одно время были приятелями, на рыбалку часто ездили, потом Кирилл женился, и жена его отпускать на мужские дела отказывалась наотрез.

Дверь открыта, замок давно починен, так что никто больше не застрянет. Небритый сторож Саша сидел в коридоре и листал потрёпанный журнал «ТВ-Парк», с Мейсоном Кэпвеллом из «Санта-Барбары» на обложке, а судмед и криминалист пили чай в кабинете.

— Здорово, Паха! — Кирилл поздоровался со мной за руку, вернулся за стол и продолжил с жаром рассказывать о просмотренном фильме: — А там потом на сцену стриптизёрша со змеёй выходит, танцует, сиськами трясёт. Тёлка зачетная, кстати. А потом хрясь, и отовсюду вампиры полезли!

— Вампиры? — Ваня удивился, прихлёбывая чай.

— Да, в натуре вампиры! Лезут, всех грызут, кровища во все стороны… — вот мы бы задолбались там все трупы описывать, — криминалист глянул на меня, заржал и продолжил: — На одного напали, а у него в штанах вместо хрена — револьвер с двумя барабанами, и он такой — бац-бац! Стреляет из него, в натуре! А потом вампиры всех зажали, те заныкались в какой-то подсобке, а там поп ещё был, он давай вампиров крестом и святой водой пугать, а они боятся, ну и…

— Ладно, посмотрю потом, — судмед просяще уставился на меня, чтобы я его спас. Явно вообще не понимает, что это за дичь ему рассказывает Кирилл. — Там ночью трупешник привезли, участковый оформлял, без криминала.

— Точно без криминала? — уточнил я.

Если следак меня обманул и в машине вёз не собаку, то где-то должен всплыть труп, рано или поздно. Но в сводках криминальных трупов не было, раньше времени светить свои подозрения я не хотел, уж если выяснится, что кровь человеческая — надо будет следака брать и колоть.

— Так, погнал я тогда, — Кирилл хлопнул себя по коленям и поднялся. — Работы сегодня — вал. Или тебя подождать и подбросить, Паха? Я на колёсах сегодня.

— Не, я сам дойду. Так что с телом?

— От водки сгорел, — сказал Ваня, когда криминалист вышел. — Знаешь, я сейчас шею у каждого через увеличительное стекло рассматриваю, мало ли, вдруг опять удавку не увижу.

— От водки, значит, сгорел, — протянул я, задумавшись.

— Угу. В его спирте крови не обнаружено, — Ваня хмыкнул.

— Ну понятно, а у нас и так хватает работы. Смотри, кстати.

Я достал из кармана пакет, в который положил клетчатый платок. На нём видно маленькое красное пятнышко.

— Пока без справок и остального, — я протянул пакет Ване. — Просто скажи мне об этой крови, что сможешь понять в текущих условиях? Ну, просто, чья она? Человека или животного. Если человека, то группу определи.

— Срочно?

— Срочнее не бывает.

— Просто у нас сыворотки закончились, экономим, только для особых случаев бережем. Новые должны на днях прийти.

— Это как раз особый случай.

— А что за дело?

— Мои оперативные наработки, так что давай помалкивай и никому ни слова. Обойдемся без справок и заключений. Ферштейн?

— Угу, придется НЗ потрошить. Ну ладно, с тебя поляна.

— Да не вопрос… Только ты, вроде, не пьешь, в отличие от коллеги своего.

— Зато шашлык люблю, — растянул в улыбке тонкие губы судмед. — Мяса-а…

— Будет тебе шашлык. Самый лучший в городе.

— Замётано, ща займусь.

— И никому, Ваня, понял? Это важно.

— Да понял я, понял, не дурнее паровоза, — протянул он.

Я вышел из морга, дошёл до больницы, но уже из окна приёмного покоя увидел, как у морга остановилась шестёрка Кобылкина. А ему там что надо? Беспокоится из-за меня?

Но пока я вернулся, следак уже свалил, а Ваня занялся препаратами для анализа. Платок, что лежал на столе, тот же самый, что оставлял я, на котором были следы крови, а следак, по словам судмеда, приезжал уточнять по трупу Зиновьева — пришло ли по нему что-нибудь с области. Он же сам всегда приезжал по таким вопросам…

Лишь бы не нахимичил чего-нибудь с исследованием крови.

Но у меня были и другие вопросы, и надо ещё устраивать проверку между делом. Я отправился в вытрезвитель, полистал там журнал регистрации доставленных в день, когда стреляли в нас с Толиком. Удивительно, но слишком много в тот день пьяных привезли в трезвяк, почти всех доставили наряды ППС, и ещё кого-то — экипажи ОВО, у вневедомственной охраны тоже были палки по правонарушениям. Напротив каждого постояльца отметка, кто именно его привёз.

А интересовал меня тот мужик, который тогда шёл мимо ГОВД с посылкой на санках. Его упаковали в трезвяк. Он узнал Кобылкина, но назвал его Зайцем, и следак из-за этого страшно обозлился. И сейчас мне стало очень интересно, с чего это вдруг у Коня на Зайца такая реакция.

Тогда старшим наряда ППС был Алексей Шумилин, крепкий усатый дядька, и он в тот день привёз троих. ФИО клиентов были мне незнакомые, я просто переписал их в блокнот и отправился к ППСникам. Шумилин и сегодня дежурил, но торчал возле рынка, туда мне и пришлось идти пешком.

Пэпсы втроём стояли у одного из круглых столиков рядом со старым киоском, работавшим ещё с советских времён. В нём разливали пиво, правда, уже не в стеклянные кружки, а в пластиковые стаканчики, ещё наливали чай с тоненьким, почти невидимым ломтиком лимона. Ещё у них водились старые пирожки, какая-то выпечка, бутерброды с подсохшей колбасой, вот ППСники здесь и обитали. Зато когда откроют киоск с шаурмой, все они будут торчать только там.

— Думаешь, я помню, кто это был? — старшина почесал под форменной шапкой, когда я задал ему вопрос. — Первая половина месяца, сам понимаешь, показатели выполнять надо. Гребём всех, кто пьяный, запомнить каждого — нереально.

— И многих из них ты увозишь по приказу следователя прокуратуры? — спросил я. — И сколько из них санки с посылками везли?

—