Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

вряд ли повезёт, зачем ему колупать мёрзлую землю сапёрной лопатой, когда к его распоряжению — целое кладбище, где неизвестно сколько двойных могил. А ещё его люди постоянно тусовались у кочегарки, и хоть фильм про кочегара ещё не вышел и братки его видеть никак не могли, но и без этого догадались, как можно использовать печи в своих целях.

Но сегодня Артур мне пока не нужен, мне надо подготовиться получше, чтобы было, что спрашивать по поводу Сафронова.

Это потом, сегодня я ждал другого человека.

— Подбросить? — предложил Артур. — Мимо твоего дома поедем.

— Мне в другую сторону.

— Моё дело — предложить.

Братва уехала, я остался ждать у киоска. Дед-пенсионер, выглянувший из стоящей неподалёку копейки, посмотрел на меня.

— Куда ехать? — спросил он и откашлялся.

— Пока никуда. Жду стою.

Дед покачал головой, посмотрел на часы и уехал, думая, что клиентов больше не будет. Уже совсем стемнело, сильно похолодало, и к Толику я, возможно, этим вечером не успею. Похоже, вообще придётся уходить, пока не отморозил себе ничего, и выгадать другое время для этого плана.

Но тут я увидел свет фар, старенькая шестёрка заезжала на пятачок, тормоза скрипели. Сидящий за рулём следак Гена Кобылкин уставился на меня, когда узнал. Мой расчёт оказался верен — опять таксует. Каждый вечер, когда не на дежурстве.

— О, как удачно совпало, — я засмеялся и потёр обмёрзшие руки. — Только пришёл, и ты сразу подъехал. Довезёшь до больнички? Толяну Кореневу книжки забросим.

— Ну, можно вообще-то, — неуверенно сказал он.

— Полтинник плачу, — я поднял сумку. — Давай в багажник её, а то грязная.

— Да можно в салон…

Договорить он не успел, а замок у багажника был сломан. Так что я открыл его, забросил туда сумку, поставил её ближе к краю и захлопнул багажник, делая вид, что ничего не заметил в темноте. Хотя даже секунды мне хватило, чтобы кое-что разглядеть.

— Погнали, — я залез на переднее сиденье, — надо успеть, а то потом не пустят.

— Ну, поехали, — он пристально посмотрел на меня, но переключил передачу и тронулся вперёд.

Сумка перевернулась в багажнике, Гена это услышал и повернулся. Думает, заметил я или нет? И вспоминает, успел убрать или нет?

А я заметил. Там, в глубине, лежала белая простынь с красным пятном. Может, краска, может, нет, но это штука свежая, замёрзнуть не успела, и я успел макнуть в пятно платок. Вот и сделаем анализ, посмотрим, что это такое на самом деле.

Я не обвиняю никого раньше времени, пока нет веских оснований. Но мне надо разобраться, потому что совпадений стало слишком много.

Ну а в деле появился новый подозреваемый.

Глава 6

В это время, на трассе за городом

— Вот не зря говорят, чуйка есть у ментов таких, — Артур хохотнул, держа руки на руле. — Думаешь, Васильев просто так до нас докопался? Вот чуял же, что недоброе что-то происходит. Просто времени у него не было тему раскрутить, а так бы нашёл, чё мы везём.

— А ты зачем его подвезти-то хотел? — недоумевал Крокодилыч, щёлкая семечки.

— Да он всё равно бы отказался, видно же, куда-то намылился, чё-то мутит. Будь у него время, он бы сразу в твой ковёр-то заглянул бы, увидел, чё ты там спрятал. А ты тоже кадр: давай, блин, винтарь в ковёр завернём, никто не увидит, — передразнил его Артур и снова засмеялся.

— Гасить бы его пришлось, — задумался вслух бригадир.

— Да иди ты нах, всех бы гасил. Таких нельзя гасить, боком вылезет, — пахан вывернул на просёлок. Джип важно перевалил через насыпь и съехал вниз, в яму, и с рёвом выбрался оттуда. — Вон, там Сафронов замочить Васильева хотел, пусть огребает теперь с Кроссом на пару. Против них и РУОП копает, и чекисты подтянулись, и обычные менты теперь будут их дергать. Сами замутили, пусть и огребают, а мы пока свои дела вести будем. Ментов мочить — себе дороже.

— Так и Сафронов же что-то мутит, крутит, не просто так приперся, — Крокодилыч почесал затылок.

— Угу, гад, — Артур кивнул, — тоже на жопе ему не сидится, чё-то нарыть хочет. Ладно, на кладбище места много, если что, ему-то я могилку получше подберу…

* * *

— Да я тут тебе говорить не хотел, — неуверенно начал Гена Кобылкин, косясь на меня. — А то ещё огорчишься, мало ли, расстроишься.

— А что такое? — спросил я.

Ехали мы в темноте, только фары освещали тусклой желтизной засыпанную снегом дорогу. Разве что впереди, у поворота к больницы, светил фонарь, постоянно моргая, будто заболел.

— Да собаку сбил сегодня, — он махнул рукой. — Выскочила дворняжка перед машиной, да резко так, а дорога скользкая, затормозить не успел, насмерть сразу. Дурочка, и куда бежала, на смерть свою… хотя жалко, собак-то люблю. Вот как раз её увозил в багажнике, в карьер скинул. И бампер немного погнула впереди, видал?

— Надо аккуратнее ездить, — заметил я.

— А то я не знаю… да куда ты? — вскричал Кобылкин и сматерился.

Следак чуть притормозил, пропуская перебегающего дорогу человека рядом с киоском. На улице двадцатка мороза, а тощий сгорбленный мужик с расстрёпанными седыми волосами был одет совсем не по погоде. На плечах у него как плащ был накинут какой-то бушлат, а из-под него торчали тонкие волосатые голые ноги в длинных носках. В каждой руке мужик держал бутылку.

— Ёшкин кот! Ручка это, что ли? — удивился я.

— Хах, ну точно! — Кобылкин открыл окно и заорал: — Яха, ты куда? Колокола береги!

Поздно, судмед уже скрылся во дворе одноэтажного бревенчатого здания, где размещалась городская наркология. Хорошо он там устроился, киоск, где продавали водяру, был как раз через дорогу. И он периодически нырял к нему.

— Вот он точно там со всем персоналом корешится, раз отпускают за территорию, — развеселился Кобылкин.

— Угу, — протянул я.

Следак оживился, начал болтать, заодно рассказал, что было известно о сегодняшнем взрыве на Котляковском кладбище в Москве, я слушал и поддакивал, чтобы он ничего не подозревал.

Собаку он сбил, говорит? Вот и проверим утром.

Книжками я успел обрадовать Толика — и свалил, пока дежурная медсестра не подняла скандал, чего это я