Бег вслепую - Десмонд Бэгли

Я постучал по столу рукояткой ножа.

— Хы повсюду можешь столкнуться с таким же извращенным мышлением. Слейд приблизил меня к Кенникену, принеся в жертву Биркби; русские приблизили Слейда к Таггарту, принеся в жертву Кенникена и его организацию.

— Но это глупо! — воскликнула Элин. — Зачем Слейду затевать такую сложную операцию с Биркби и с тобой, когда русские и так с ним сотрудничали?

— Потому что все должно выглядеть, как следует, — сказал я. — Ход операции внимательно изучали люди с наметанным взглядом, и здесь требовалась настоящая кровь, а не томатный кетчуп — чтобы все было без обмана. Кровь обеспечил бедняга Биркби — и Кенникен добавил сюда свою долю.

Внезапная мысль поразила меня.

— Интересно, знает ли Кенникен, что произошло на самом деле? Его организация буквально взлетела под ним на воздух — несчастный не мог даже заподозрить, что хозяева предадут его, чтобы вывести Слейда на ударную позицию. — Я потер подбородок. — Неужели он до сих пор погрязает в невежестве?

— Это все теория, — сказала Элин. — В реальной жизни такого не бывает.

— Неужели? Бог ты мой, да тебе стоит только почитать опубликованные отчеты о ходе судебных разбирательств над шпионами, и ты поймешь, что в жизни порой происходят весьма забавные вещи. Ты знаешь, почему Блейк был приговорен к сорока двум годам тюрьмы?

Она покачала головой.

— Я не читала про это.

— Ты не нашла бы этого в печати, но по Департаменту ходил слух, что сорок два года тюрьмы соответствовали количеству наших агентов, пришедших к печальному концу из-за его предательства. Я не могу знать всей правды, так как он работал в другой организации, — но ты только представь себе, что способен натворить Слейд!

— Так, значит, ты никому не веришь, — сказала Элин. — Какая тяжелая у тебя жизнь!

— Все совсем не так плохо. Я верю Таггарту, до определенной степени, — и я верю Джеку Кейзу, человеку, которого встречу у Гейзера. Но Слейд — это совсем другое дело; он стал неосторожным и совершил две ошибки — одну насчет кальвадоса, а другую, когда лично пришел за свертком.

Элин иронически засмеялась.

— И ты веришь Таггарту и Кейзу только потому, что они до сих пор не совершили ошибок, как ты это называешь?

— Позволь, я изложу все немного иначе, — сказал я. — Я убил Грахама, агента британской разведки, и значит, теперь я в трудном положении. Я смогу из него выбраться, только доказав, что Слейд русский агент. Если я это сделаю, то стану героем и снова буду чист. И мне сильно помогает то, что я ненавижу Слейда всей душой.

— Но что, если ты ошибаешься?

Я вложил в свой голос всю уверенность, на которую был способен.

— Я не ошибаюсь, — сказал я, надеясь на то, что это правда. — У нас был длинный, тяжелый день, Элин; но завтра мы сможем отдохнуть. Дай мне перевязать твое плечо.

Когда я уже заканчивал накладывать повязку, она спросила:

— Как ты думаешь, что сказал Таггарт перед тем, как началась буря?

Я не хотел думать про это.

— Мне кажется, — произнес я осторожно, — он сказал, что Кенникен в Исландии.

2

Несмотря на то, что я смертельно устал после целого дня, проведенного за рулем автомобиля, спалось мне плохо. Ветер, дувший с запада через кратер Аскья, с завыванием ударялся в наш «лендровер», заставляя его покачиваться на рессорах, а тяжелые дождевые капли беспрестанно барабанили по крыше. Однажды я услышал какой-то грохот, словно упало что-то металлическое, но выбравшись наружу, не обнаружил никаких последствий и только насквозь промок, усугубив тем самым свои страдания. Наконец я провалился в тяжелый сон, разбавленный дурными сновидениями.

И все же наутро, поднявшись и оглядевшись вокруг, я почувствовал себя лучше. Солнце сияло вовсю, в водах озера отражалось темно-голубое безоблачное небо, и в чистом, промытом дождем воздухе противоположная сторона кратера казалась удаленной на какой-то километр вместо имевшихся десяти. Я набрал воды, чтобы сварить кофе, и когда он был готов нагнулся и мягко ткнул Элин в ребра.

— Умф! — произнесла она нечленораздельно, еще глубже зарывшись в спальный мешок. Я толкнул ее еще раз, после чего один голубой глаз открылся и с ненавистью посмотрел на меня сквозь растрепанные белокурые волосы.

— Прекрати!

— Кофе, — сказал я и пронес чашку у нее под носом.

Она вернулась к жизни и вцепилась в чашку обеими руками. Взяв свой кофе и кружку горячей воды, я вышел наружу, где разложил свои бритвенные принадлежности на капоте машины и начал намыливать лицо. Я подумал, что после бритья было бы неплохо спуститься к озеру и искупаться. Я начал чувствовать себя грязным — Обиггдир очень пыльное место, — и мысль о чистой воде показалась мне совсем неплохой.

Закончив скрести свое лицо и смыв с него остатки пены, я стал перебирать в уме те действия, которые мне было необходимо предпринять, самое важное из которых — это связаться с Таггартом, как только наступит время, удобное для того, чтобы застать его в офисе. Я собирался изложить ему детальное обвинение против Слейда.

Элин вылезла из машины с кофейником в руках.

— Еще?

— Спасибо, — сказал я, передав ей свою чашку. — Нас ждет праздный день. — Я кивнул в сторону озера на дне кратера. — Хочешь поплавать?

Наморщив лоб, она пошевелила своим раненым плечом.

— У меня не получится плыть кролем, но, возможно, я смогу загребать одной рукой. — Она посмотрела на небо и произнесла с воодушевлением: — Какая прекрасная погода!

Я увидел, как выражение ее лица изменилось.

— Что случилось?

— Радиоантенна, — сказала она. — Ее нет на месте.

Я повернулся.

— Проклятие!

Это было совсем некстати. Я залез на капот и осмотрел повреждение. Не составляло никакого труда представить себе, что произошло. Неровные дороги Центральной Исландии способны разболтать любое соединение, не закрепленное сварочным швом; гайки, которые невозможно сдвинуть с места ключом, каким-то образом раскручиваются сами и слетают с болтов; шплинты отскакивают, и даже заклепки не держатся на месте. Постоянно раскачивающаяся гибкая антенна особенно уязвима; я знал одного геолога, который терял их по три штуки в месяц. Вопрос заключался в том, когда именно мы ее потеряли.

Это случилось несомненно после моего разговора с Таггартом, возможно, во время сумасшедшего броска к Аскье, когда мы убегали от бури. Но потом я вспомнил металлический грохот, который слышал ночью; антенна могла разболтаться настолько, что ее снесло сильным порывом ветра. Я сказал:

— Может быть, она где-то здесь — достаточно близко. Давай посмотрим.

Но мы не успели начать наши поиски, потому что я услышал знакомый звук — гул маленького самолета.

— Ложись! — скомандовал я быстро. — Не шевелись и не смотри вверх.

Мы бросились на землю возле «лендровера» как раз в тот момент, когда из-за стены кратера появился легкий аэроплан, летящий на низкой высоте. Перевалив через край, он нырнул в кратер слева от нас. Я сказал:

— Что бы ты ни делала, не поднимай головы. Ничто так не привлекает внимание, как белый овал лица.

Самолет на бреющем полете миновал озеро, а затем развернулся и, перемещаясь по спирали, начал осмотр внутренней поверхности кратера. По взгляду, брошенному мельком, я понял, что это четырехместная «цессна». «Лендровер» стоял среди нагромождения больших камней, расщепленных на блоки водой и льдом, и, возможно, с воздуха заметить его будет непросто, при условии, что мы будем по-прежнему неподвижны.

Элин сказала тихо:

— Ты думаешь, это ищут нас?

— Ничего другого тут нельзя предположить, — ответил я. Это мог бы быть чартерный аэроплан, полный туристов, осматривающих Обиггдир с воздуха, но сейчас еще слишком рано — туристы редко просыпаются раньше девяти часов.

Тут я совершил открытие, которое раньше не приходило мне в голову. Черт возьми! Слейд был прав, у меня слишком долго отсутствовала практика. Дорог в Обиггдире имелось совсем немного, и было несложно держать их под наблюдением с воздуха, направляя наземный транспорт по радио. Тот факт, что мой «лендровер» имел длинную колесную базу, существенно облегчал идентификацию — такие машины встречались здесь нечасто.

Самолет закончил облет кратера и, снова набрав высоту направился на северо-запад. Я проводил его взглядом, но не сдвинулся с места. Элин спросила:

— Думаешь, нас заметили?

— Пока не знаю. Перестань задавать бессмысленные вопросы — и не шевелись, поскольку он может сделать еще один заход.

Я дал ему пять минут и использовал это время для того, чтобы обдумать наше положение. То, что купание в озере отменяется, было совершенно ясно. Аскья являлась уединенным местом, как всякое другое во внутренней части Исландии, но здесь имелся один существенный изъян — колея, ведущая к кратеру, отходила от главной дороги и обрывалась здесь, образуя тупик, — и если кто-нибудь блокирует выход, мы не сможем его миновать, по крайней мере на «лендровере». А я не испытывал иллюзий насчет возможности добраться куда-нибудь пешком — таким путем в Обиггдире можно легко прийти к смерти.