Аллергия на убийства - Сельма Эйчлер

Любопытно, когда я осматривала библиотеку и спросила Луизу, всё ли в комнате на своих местах, как в день смерти Кэтрин, экономка не сказала об этой рамке. Но при мне-то её там точно не было!

Ну и не было, дальше что, великая сыщица! — осадила я себя. О чём собственно, речь? Какая-то рамка с какими-то фотками, а отнюдь не бесценное фамильное сокровище! Какое значение может иметь эта штуковина?

Но проверить-то не повредит. В конце концов, больше мне пока зацепиться не за что.

Тут сержант Якобович повесил трубку и, повернувшись ко мне, внимательно вгляделся, будто пытаясь прочесть мои мысли.

— Возможно, я ошибаюсь, — заметил он, — но сдаётся мне, вы по-прежнему сомневаетесь, что девочка умерла от своей болезни.

— Не в этом дело. Просто пытаюсь исключить все другие варианты. Я ведь сказала вам это по телефону, помните?

— Помню, но по-моему… — Якобович повёл плечами. — Ладно, неважно. — Он подался ко мне: — Слушайте, я не утверждаю, что девочку не могли убить, мало ли — всякое бывает. Но в данном случае это более чем сомнительно. Повторяю, вскрытие было проведено тщательно, и всё указывало на одну причину смерти: бедняжка, к несчастью, уродилась очень больной. Вот и всё. И если откровенно, меня удивляет ваша клиентка. Ей бы радоваться, что ничего не нашли и что её внучка умерла своей смертью.

Я уже раскрыла рот, чтобы разъяснить ход мыслей миссис Корвин, но поспешно закрыла, поскольку Якобович озвучил мои собственные мысли.

— Знаете, — заметил он нарочито бесстрастно, меж тем как щёки порозовели от волнения, — я могу понять, как она винит себя за то, что не поверила внучке насчёт автомобиля. Думает, наверное, что если б поверила, то приняла бы какие-то меры и ничего бы не случилось. И если бы установили, что Кэтрин убита, у миссис Корвин появился бы серьёзный повод для самобичевания. Но дело в том, что, вздумай кто-то прикончить девочку — а я готов поклясться, что это не так, — убийца нашёл бы способ, даже если бы бабушка наняла телохранителя.

Я была уверена, что он закончил, и уже хотела согласиться, собрать пожитки и вежливо поблагодарить сержанта за то, что уделил мне время. Но Якобович продолжал с новыми силами:

— Более того, нынешние страдания пожилой леди — ничто в сравнении с болью, которую она испытала бы, если б узнала, что кто-то действительно убил её внучку. Мне приходилось иметь дело с родителями и бабушками-дедушками детей, погибших от рук убийц. И уж поверьте на слово, нет ничего ужаснее, чем потерять своего ребёнка вот так.

Якобович откинулся на спинку кресла, ожидая моей реакции.

— В принципе я готова согласиться почти со всем, что вы сказали. Но стоит учесть и ещё кое-что. Миссис Корвин настолько уверена, что Кэтрин убили, и её так угнетает невозможность убедить в этом окружающих, что, если бы вдруг подтвердилось самое худшее, ей бы стало легче — она обрела бы некоторый душевный покой. — Якобович ответил мне скептическим взглядом. — Конечно, не сразу, но в конечном итоге. Вся это трагедия обрела бы завершённость.

— При условии, что убийцу найдут, — сухо обронил он.

— Само собой. И пусть я ошибаюсь, но я дала слово этой женщине и должна всё проверить.

Сержант вздохнул и покачал головой.

— Что скажете? — спросила я, и без того зная, что он сейчас скажет.

— Вы ищете то, чего нет, Дезире, — мягко, чуть ли не жалостливо заметил он.

Я взялась за ручку своей бездонной сумищи и рассеянно произнесла:

— Возможно, вы и правы. — А мысли в кои-то веки опережали язык: с проблеском надежды я подумала о рамке с фотографиями, оказавшейся там, где её не должно было быть. Но столь же возможно, что вы ошибаетесь, мысленно сообщила я сержанту, поднимая со стула свою истерзанную корму.

А если так, то и отсиженной задницы не жалко!

Глава 14

Только не поймите меня превратно.

Не в том дело, будто я мечтала обнаружить, что Кэтрин убили, — тут нельзя не согласиться с сержантом Якобовичем: трудно придумать преступление ужаснее. Однако, принимая во внимание настрой моей клиентки, мне всё же хотелось найти улики, которых она так отчаянно жаждала. (И если, по-вашему, я совсем запуталась и в голове у меня каша, то так оно и есть.) Короче, вот что я хочу сказать: если рамка с фотографиями была первой осязаемой ниточкой, которую я обнаружила, мне не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Даже если она никуда не приведёт.

Выйдя из участка, я отправилась на поиски телефона-автомата и с третьей попытки обнаружила один в добром здравии. Кажется, сегодня звёзды ко мне благосклонны.

— Дом семьи Корвин. — ответила Луиза.

— Говорит Дезире Шапиро. Мне хотелось бы кое-что у вас уточнить.

— Да? — В голосе тотчас прорезались тревожные нотки.

— Помните, я спросила вас, не пропало ли что-нибудь из библиотеки после смерти Кэтрин?

— Да, — Ещё тревожнее.

— Так вот, я только что изучила фотографии, сделанные полицейскими, и на столе — вишнёвом, на котором телефон, — стояла рамка с фотографиями.

— Рамка с фотографиями?

— Ну да. С коллажем из фотографий.

— Ох. Господи. А я её и не заметила в тот день. Обычно эта рамка стоит в маленьком кабинете внизу.

— А сейчас она там, случайно не знаете?

— Нет. То есть знаю — её там нет. Наверное, она у миссис Корвин в комнате.

— Вы видели её в спальне миссис Корвин?

— Недели две назад.

— Луиза, а сейчас миссис Корвин дома?

— По-моему, только что вернулась. Позвать её?

— Да, если не трудно.

Донна Корвин подошла к телефону, как только я обогатила Нью-Йоркскую телефонную компанию ещё на двадцать пять центов.

— Я хотела узнать, нельзя ли заехать поговорить с вами, — вежливо попросила я. — Много времени я у вас не отниму.

— Конечно, приезжайте. Сегодня?

— Желательно.

— Часов в семь устроит?

— Отлично.

— Ой, минутку, — поспешно вставила Донна, когда я уже собралась повесить трубку. — Вы что-то обнаружили? — Очевидно, эта мысль только что пришла ей в голову.

— Нет-нет. Просто нужно кое о чём у вас узнать, вот и всё.

— О чём?

— Пустяки. О фотографиях. — Мне не хотелось, чтобы она объяснялась по телефону, поэтому я быстренько добавила: — При встрече всё вам расскажу.

Когда я прибыла в резиденцию Корвинов, Луиза вновь провела меня в гостиную, где я нашла Донну. В мешковатых джинсах и бело-голубой полосатой рубашке, она сидела всё в том же чёрном кресле и, сосредоточенно нахмурившись, что-то вязала из двух клубков шерсти — красного и кремового. Плодом её трудов был прямоугольный лоскут, полметра на полтора. Донна настолько увлеклась, что даже не заметила, когда мы вошли. А ведь мы с Луизой разговаривали, пока шли по коридору, и отнюдь не шёпотом.

— Миссис Корвин? — робко позвала экономка.

Донна подняла взгляд:

— Ой, Дезире, проходите! Я и не знала, что вы уже здесь. Спасибо, Луиза. — Всё это она выпалила на одном дыхании. Экономка кивнула и вышла, бесшумно притворив за собой дверь. — Садитесь, пожалуйста. Я недавно научилась вязать и теперь с головой ушла в это занятие, — словно извиняясь, сообщила мне Донна.

— Свитер вяжете? — поинтересовалась я, устраиваясь на диванчике.

— Ну что вы! До такого мне ещё далеко! Это плед.

— Приятная расцветка.

— Спасибо. Теперь есть чем руки занять… Подруга научила, на прошлой неделе, чуть ли не насильно. Уверяла, что это поможет мне отвлечься. Она оказалась права. Так что теперь хватаюсь за спицы при первой же возможности. — С этими словами она аккуратно завернула клубки в вязанье и отложила всё в сторонку, между креслом и подушкой. — Луиза сказала, вы хотите поговорить о рамке с фотографиями, которая раньше стояла в кабинете.

— Да. Но в день смерти Кэтрин рамка оказалась на столе в библиотеке — я видела на полицейских снимках.

— Здесь нет никакой тайны. Там были фотографии Кэтрин — коллаж, и вечером накануне того дня я взяла рамку с книжной полки в кабинете, собираясь унести наверх. Хотела заменить один снимок, который мне не особенно нравился, на тот, что сделала Барри. В общем, я пошла к себе, но, проходя мимо библиотеки, увидела там Барри — она искала какую-то книгу. Я заглянула к ней поболтать, а потом забыла о рамке. — И смущенно добавила: — И ведь специально поставила её на видном месте, чтобы наверняка не забыть.

— А после того как полицейские осмотрели библиотеку, вы забрали рамку. — Это даже не было вопросом.

— Да. Чтобы фотографии Кэтрин всегда были рядом. Конечно, мне больно смотреть на неё, но при этом я словно чувствую себя ближе к ней. Такая, знаете, горькая радость…

Я кивнула. Донна выглядела такой несчастной, что мне пришлось буквально сесть себе на руки, чтобы удержаться, не похлопать её по плечу, не пробормотать какую-нибудь ерунду вроде «Ну полно, полно…».