Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер

что острым камнем можно вспороть рыбе брюхо или счистить чешую, то и я могу. Я разбил одну каменюку о другую и приступил к делу.

Голод стал лучшей приправой — мы умяли рыбу, даже не вспомнив, что нет соли. Я вытер испачканные руки о мох.

— Хочешь — искупайся, — предложила Алеся. — Я не буду подглядывать.

— А вдруг я хочу, чтобы ты подглядывала? — подмигнул я.

Она зарделась. Я потянулся к ней. Легко, почти целомудренно коснулся губами губ.

— Я помню, что ты обещала мне поцелуй, когда выберемся, — шепнул я, заправляя ей за ухо выбившуюся из косы прядь. — И поэтому мы обязательно выберемся.

Вода в самом деле оказалась теплой, похоже, где-то неподалеку бил горячий источник. Не знаю, подглядывала ли Алеся — и мне было все равно. В первый раз за долгое-долгое время мне не хотелось произвести впечатление на женщину. И когда мы растянулись на мху, уже одетые, наши объятия были такими же невинно-целомудренными, как тот единственный поцелуй. Просто потому, что я уже знал: я — ее, а она — моя, и никуда не надо было торопиться.

Глава 22

Алеся

Оказывается, есть что-то очень трогательное в спящем мужчине. Во сне с лица уходят дневные заботы, сползают привычные маски. Напускная самоуверенность, ожидание подвоха, готовность огрызнуться. Остается лишь то, что сложилось прожитыми годами, даже если их пока немного. Едва заметная складка между бровей, которые он хмурит, размышляя. Тонкие лучики в углах глаз, которые появляются от улыбки.

Я смотрела на него и не могла насмотреться. На длинные ресницы. На нездешние черные волосы, в которых светились крошки мха. На чеканный профиль.

На каком повороте этого бесконечного подземного пути исчез самовлюбленный городской хлыщ, так бесивший меня своей глупостью? Когда он успел превратиться в мужчину, который мне дорог?

Хотелось погладить волосы, упругие и гладкие. Провести пальцами по скуле. Я не шелохнулась. Пусть спит. Этот путь измотал нас обоих, и с ходу даже не скажешь, сильнее физически или душевно.

Но, похоже, этот тип даже во сне собирался поступать наперекор мне — ресницы дрогнули, и Ярослав посмотрел на меня внимательными темными глазами. Будто и не спал вовсе. Я отвернулась, смутившись, как будто в моем пристальном разглядывании было что-то постыдное.

— Доброе утро, — сказал он, гладя меня по щеке.

Я позволила себе прижаться к его ладони.

— Думаешь, утро?

— Мы проснулись, значит, утро. — Он сел. — А там разберемся. Жаль, но пора идти.

Я кивнула. Мы забыли про время просто потому, что нам обоим нужна была передышка. Но оно вряд ли забыло про нас. Поэтому нужно собираться и идти.

Зал заканчивался очередным извитым коридором, хорошо хоть, достаточно высоким, чтобы не приходилось наклоняться даже Ярославу.

Он помедлил пару мгновений.

— Хочу запомнить.

Я тоже оглянулась.

— Яга сказала, здесь только то, что мы принесли с собой. Значит, и это место всегда будет с нами.

Он рассмеялся, взъерошил мне волосы.

— Дай руку. Чтобы не потеряться.

Глупо, если уж начистоту, негде было теряться в узком извилистом коридоре, но когда моя ладонь легла в его, откуда-то пришла уверенность, что мы справимся.

«Мы». Так странно. И одновременно — так правильно.

Поворот, еще один, коридор заполнил солнечный свет — после вечного мрака такой ослепительный, что у меня заслезились глаза.

— Вышли! — выдохнул Ярослав.

А через миг разочарованно застонал.

Я наконец смогла проморгаться.

Свет лился сквозь расщелину в потолке. Узкую, снизу казалось — ладонь едва пролезет. Падал и отражался, умножаясь, в многочисленных зеркалах.

Откуда они здесь?

Не зеркала. Друзы горного хрусталя — совсем маленькие, размером с кулак, и огромные, больше человеческого роста. Темный камень пещеры за ними создавал эффект зеркал. Свет дробился, рассыпался и снова умножался. Тут и там в гранях кристаллов виднелись человеческие фигуры. Мужская и женская.

Я замерла перед отражением. Мать честная, на кого я похожа! Коса растрепалась, из макушки торчат веточки, ну прямо как рога-шильца у олененка. Подол будто собаки драли, ноги в царапинах, да и лицо…

— Ты красавица, — шепнул Ярослав, вытаскивая веточку из моих волос.

— Врешь, — фыркнула я.

— Истинная правда. — Он заглянул в соседнее зеркало. — А вот мной можно детей пугать.

— Неправда! — возмутилась я. — Мне нравится на тебя…

Я осеклась, заливаясь краской. Но он не стал смеяться, и дразнить тоже не стал. Притянул к себе, обнимая. Я замерла, слушая, как стучит его сердце. Ярослав коснулся губами моих волос. С явной неохотой отстранился и снова взял меня за руку.

— Что ж, идем.

Мы двинулись вперед. Кристаллы росли в совершенном беспорядке — то образуя просторные поляны, то практически перегораживая путь. Мы прошли, наверное, с десяток шагов, когда Ярослав, ругнувшись, остановился. Я обернулась вместе с ним.

Проход, в который мы зашли, скрылся среди нагромождений камней, как скрывается за деревьями тропка, по которой пришел в лес.

— Надо как-то помечать путь, что ли? — сказал он.

— Как? Все, что у нас есть, — то, что на себе. Не разрывать же одежду на мелкие клочки?

Ярослав кивнул.

— Ну, хотя бы вот так.

Он схватился за кристалл, небольшой, с молодой огурчик — и тут же отдернул руку. На кристалле осталась кровь. Острая грань прорезала ладонь. Глубоко, кровь не капала — текла непрерывно.

— Дай сюда. — Я потянулась к его руке. — Заговорю. Моя-то сила при мне.

Он дернул рукой, но не закончил движения. Хмыкнул:

— Мы думали, чем пометить путь. Теперь и думать не надо — отличные метки. Яркие.

— Это неправильно, — попыталась возразить я.

— Ничего, мне не впервой получать раны, и кровью от такой ерунды я не истеку.

Я не была в этом уверена. Он сжал кулак, но капли все равно то и дело падали — слишком алые в ярком свете, лившемся со всех сторон. Свете, из которого мы никак не могли выбраться.

Глава 23

Мы пошли дальше, петляя среди зеркал. Я старалась не смотреть на отражения — было в них что-то неправильное. Пугающее. Поэтому приходилось глядеть под ноги недалеко перед собой, и когда Ярослав резко остановился, я едва не влетела носом ему в спину. Над его плечом торчал испачканный кровью кристалл.

— Значит, на первой развилке свернем в другую сторону, — преувеличенно бодро сказал Ярослав.

И мы пошли снова, чтобы через какое-то время опять упереться в испачканную кровью друзу и пятно на полу.

— Тут что-то нечисто, — сказала я.

— С этим трудно поспорить, — фыркнул он.

— Вот и не спорь. — Глупо, но эта пустячная перепалка отогнала подкравшийся