Вертолет-Апостол - Александр Чекмарев

также давно привыкший к их разрешению собственными усилиями, в данном конкретном случае оказался бессилен, нет, он конечно, бегал по врачам, причем по самым лучшим, но даже умудренные опытом и всевозможными регалиями эскулапы разводили руками и ничего не могли сделать и даже просто объяснить, почему две беременности прервались до положенного срока, да еще и с разными обстоятельствами. Если бы это произошло по одной причине, то можно было бы еще делать выводы о каком-либо рецидиве. А так, единственное более или менее осмысленное, что удалось услышать Макару от одного из крутых профессоров, на вопрос, чем были вызваны такие печальные последствия, это — «звезды не так встали». Вот так, просто и по-научному.

В течение нескольких лет Леночка была завсегдатаем роддомов и женских консультаций, но, пережив кровавые драмы, умудрилась не потерять ни своего грубоватого чувства юмора, ни жизнерадостности, ни обаятельного выражения доверчивой наивности на своем миловидном личике. Перенеся несколько хирургических операций под общим наркозом, она всегда очень своеобразно из этого наркоза выходила. В ней вскрывались какие-то очень глубоко заложенные черты, и она в полубессознательном состоянии ругалась матом, причем как извозчик. Однажды, отлеживаясь в палате после наркоза, Леночка сообщила своим соседкам, что у ее мужа «достоинство» имеет длину девятнадцать сантиметров, дескать, сама линейкой мерила, при этом добавила, что потолок в палате сегодня слишком низко опустили и его надо немного приподнять. Все остальные сообщения были непечатными, причем вызывающе непечатными. Когда Леночка пришла в себя, то ее соседки по палате сказали, что они все записались в очередь на эксклюзивную аудиенцию к ее мужу и заказали несколько мощных домкратов для подъема потолка. В общем даже в больнице Леночка была душой тусовки и пользовалась всеобщей привязанностью. Прошло полгода с тех пор, как супруги стали счастливыми обладателями отдельной квартиры, наступило жаркое лето девяносто пятого года. В самом конце мая Макару удалось завершить удачную сделку по расселению большой трехкомнатной квартиры в центральном округе столицы. Его доля от прибыли или гонорар, если хотите, составил баснословную для него сумму в шесть тысяч долларов. Супруги уже давно планировали приобретение автомобиля, и половина этой суммы была потрачена на машину. А на вторую половину Макар с Леночкой решили махнуть заграницу. Потому что, во-первых, оба там никогда не были, а, во-вторых, делать в пыльной летней Москве было особенно нечего, так как лето — пора отпусков и в это время, как правило, на рынке недвижимости всегда наступает затишье.

Лето, как я уже заметил, было очень жарким, и потому супруги «навострили лыжи» в Скандинавию, дабы немного отдохнуть от палящего московского солнца. Тринадцатиэтажный белый паром-красавец перевозил Леночку с Макаром из стольного города Хельсинки в стольный город Стокгольм. Счастливый Макар стоял на верхней палубе и наблюдал как далеко-далеко внизу плещутся о борт парома игрушечные волны. Плавучий город со всеобъемлющей инфраструктурой был ему определенно по душе. Макар не уставал кататься на стеклянном лифте вверх-вниз, обозревая огромное внутреннее помещение парома. Все ему здесь нравилось, только жена почему-то не разделяла его положительных эмоций. Ей все время казалось, что сильно штормит, что ее укачивает и, вообще, была явно не в духе и не в восторге.

Под вечер прилично похолодало, и Макар решил, что самое время принять небольшой «допинг»: потирая руки от холода и пред-вкушения, он закатился в первый же попавшийся на его пути не-большой бар, коих на борту теплохода было великое множество и на чистом русском языке заказал коньяк.

— Доунт андестэнд, — пролепетала на ломаном английском скандинавская мартышка с противоположной стороны стойки.

— Не понимает она, коньяк — он и в Африке коньяк, не знаю, как по-другому его обозвать, — ответствовал Макар, приплясывая возле стойки и явно не собираясь никуда отсюда уходить. — Мне коньяк, коньяк, коньяк и скорей, скорей, скорей...

— А... кО’ньяк! — вдруг заулыбалась барменша, как будто только что вспомнила редко употребляемое здесь наименование.

— Да, да, кО’ньяк, кО’ньяк, сучка ты импортная, — радостно подтвердил Макар, причем «сучка импортная» прозвучало из его уст как ласковое обращение. Тем временем барменша достала из-под стола какую-то мензурку и стала отмерять ей грамм двадцать желанного напитка.

— Ноу, ноу, итс смолл, итс литл, дамочка, мне надо биг-биг, много-много, — мешал Макар русские и английские слова, справедливо полагая, что интонация и отчаянная его жестикуляция позволят ей понять смысл желаемого. Барменша уже порядком измучила его, доставая все новые и новые мерки, но очень маленькие, поэтому, когда она извлекла, наконец, стограммовую, Макар удовлетворительно закивал:

— Во, эта сойдет.

— Фоты марке! — недоверчиво произнесла барышня.

— Да по мне уже и хрен с ними, — радостно сообщил Макар и залпом осушил рюмку. Коньяк оказался действительно очень хороший.

— Повторить! — удовлетворенно гаркнул наш герой, бацкнув рюмкой о стойку бара. Барменша наполнила емкость по-новой и с нетерпением ожидала, когда неотесанный русский так же осушит ее залпом. Но Макар решил теперь поддержать патриотическую марку и, расплатившись, неторопливо удалился с рюмкой к столику, где закурил сигаретку, и принялся исподтишка подглядывать за барменшей и, когда заметил, что она уже потеряла к нему всякий интерес, быстренько и все равно залпом, опрокинул в свой жаждущий желудок желанную жидкость. Потому что употреблять многоградусную жидкость распространенным медленным способом он не любил и не умел, и не хотел, и не собирался. Не собирался он и останавливаться на достигнутом.

Приблизительно через час Макар был основательно готов к подвигам. Для начала он потащил Леночку на тринадцатый этаж, где располагалась вожделенная джакузи. Там под огромным стеклянным потолком с видом на чужеземное ночное небо была возведена большая фальшивая пластмассовая гора с несколькими встроенными ваннами, в которых уныло отмачивались индифферентные скандинавы. В каждой ванне была индивидуальная температура воды и различное количество, сила и направленность струй. В одной из ванн одна большая струя воды била снизу и в ней можно было, немного побалансировав, сидеть как в кресле, а вода обволакивала тело со всех сторон, удерживая состояние неустойчивого равновесия.

— До чего только эти чертовы капиталисты не додумаются, — подумалось Макару, и больше он уже ни о чем не думал, а только беззаботно плескался поочередно во всех ваннах и радостно катался по витиеватому тоннелю диаметром чуть больше диаметра человеческого тела, который начинался с самой верхушки фальшивой горы, а заканчивался падением с метровой высоты в самую нижнюю ванну. Макар резвился по полной программе и единственная трезвая мысль, посетившая его в этот момент, была та, что будь